Папочка, не ходи домой, мама сказала нельзя, когда дядя Дима приходит…
В день заседания мы встали рано. Мать надела своё тёмно-синее пальто и застегнула все пуговицы до самого верха. Потом аккуратно причесалась и посмотрела в маленькое зеркало Михалыча, треснутое в углу.
— Нормально выгляжу?
— Ты выглядишь как человек, которому есть что сказать.
Мать подумала и кивнула, приняв ответ.
В коридоре суда пахло старыми бумагами и пылью. Вдоль стен тянулись деревянные лавки, на которых люди ждали со своими папками и тревогами. Белов уже стоял у зала. Он ещё раз проверил документы и обратился к матери:
— Галина Михайловна, говорите только о том, что видели сами и что касается Кирилла: когда его оставляли одного, как он был одет, чем питался, почему уходил из дома. История с квартирой рассматривается отдельно.
— Я пятьдесят лет на заводе проработала, — ответила она. — Знаю, чем факт отличается от догадки.
Ирина пришла с адвокатом — молодой женщиной в строгом костюме. Вадима не было: в этом процессе он не являлся стороной. Ирина увидела меня, затем мать. На миг её лицо изменилось, но она сразу взяла себя в руки. Не страх — расчёт. Она снова перебирала возможные ходы.
Зал оказался небольшим: три ряда скамеек, столы сторон и массивный тёмный стол судьи. Рудневой было около пятидесяти пяти. Короткие седоватые волосы, очки на цепочке, усталое спокойное лицо человека, который много лет слушает чужие семейные истории и давно не верит красивым словам без доказательств.
Белов изложил нашу позицию без лишней драматичности. Он представил фотографии Кирилла, которые я сделал в первый день во дворе: рваные брюки, стоптанные кроссовки, отклеившуюся подошву. К материалам приложили школьные сведения о пропусках и снижении успеваемости, показания Галины Михайловны и документы о временном порядке общения со мной.
Отдельно Белов показал банковские выписки. Они не доказывали сами по себе, с кем должен жить ребёнок, но позволяли сопоставить мои переводы на содержание семьи с реальными расходами на Кирилла. Поскольку Ирина преимущественно расплачивалась картой, в выписках были видны рестораны, магазины, салоны и поездка вдвоём с Вадимом. На школьное питание, одежду и лекарства сына уходила лишь малая часть средств.
Адвокат Ирины возражала против некоторых документов — по форме, срокам и относимости к спору. Руднева выслушивала обе стороны без раздражения и коротко решала, что принять к делу, а что оставить для отдельного имущественного процесса…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
