Папочка, не ходи домой, мама сказала нельзя, когда дядя Дима приходит…

Мне нужен был врач, от чьего заключения нельзя отмахнуться, как от очередной справки. Настоящий специалист, привыкший отвечать за каждое слово. Такого человека я знал.

Мы с Глебом Андреевичем Дубовым познакомились во время службы. Однажды в декабре ночевали в холодном укрытии, делили один спальник и чай из котелка, а утром вместе вытаскивали пострадавшего из опасной зоны. Глеб работал врачом, я делал то, что умел лучше всего: удерживал конструкцию и тащил. После этого нам уже не требовались долгие объяснения.

Последние три месяца мы не созванивались. У каждого были свои дежурства и заботы. Я нашёл его номер и нажал кнопку вызова.

— Алло.

— Глеб, это Лазарев. Андрей. Я вернулся домой, контракт закончился.

На секунду в трубке стало тихо.

— Андрей! Наконец-то. Когда приехал?

— Сегодня утром. Мне нужна твоя профессиональная помощь. Срочно.

Интонация Глеба сразу изменилась. Теплота осталась, но голос стал собранным, рабочим.

— Рассказывай.

Я снова изложил факты: Галина Михайловна около года находится в частном пансионате, суд признал её недееспособной, опекуном стала Ирина, которая пытается установить полный контроль над квартирой матери. Сегодня я видел мать через стекло — она сразу узнала меня, реагировала осмысленно и пыталась предупредить о квартире. Нужны официальное независимое обследование и заключение.

Глеб задавал вопросы: возраст, хронические заболевания, лекарства, которые могли ей давать, дата судебного решения. На часть вопросов я не мог ответить.

— Я смогу приехать послезавтра утром, — сказал он. — Завтра у меня дежурство до вечера. Обследование проведу официально, с протоколом и полным заключением. Но одного твоего желания для доступа к Галине Михайловне может оказаться недостаточно. Пусть адвокат заранее направит руководству письменное требование и уведомит действующего опекуна.

— Белов уже готовит документы.

— Хорошо. Если мать действительно сохранна, я это зафиксирую. Но сразу предупреждаю: моё заключение не отменит прежнее решение. С ним адвокат сможет просить суд о срочной защите и новом разбирательстве.

— Понимаю. Спасибо, Глеб.

— Не благодари. Адрес пришли сообщением. И держись. После возвращения домой иногда начинается самое трудное.

Я отправил адрес пансионата и номер Белова. Глеб пообещал связаться с ним напрямую, чтобы согласовать формулировки запроса и перечень документов. В его голосе не было громких обещаний, и именно поэтому я верил каждому слову. Он никогда не говорил, что всё будет легко. Он говорил только о том, что действительно мог сделать.

Автобус подошёл, и я сел у окна. Жёлтое здание осталось позади. Где-то на втором этаже мать снова сидела у окна, но теперь я мог мысленно сказать ей: «Послезавтра, мама. Мы начинаем».

Телефон завибрировал. Сообщение пришло с незнакомого номера: «Андрей Викторович, ваша жена подала заявление о систематических угрозах и преследовании. Прошу воздержаться от конфликтов и явиться в отделение для дачи объяснений. Участковый Орлов».

Систематические угрозы. Я вернулся домой несколько часов назад, но в заявлении Иры уже появилась целая система.

Я ответил, что буду к шести, и написал Михалычу. Ночевать мне было негде: квартира формально оставалась нашим семейным жильём, но возвращаться туда и дарить Вадиму новую запись для полиции я не собирался.

Михалыч ответил почти сразу: «Конечно, приезжай, дурак. Если меня не будет, ключ под ковриком». Я перечитал сообщение и впервые за весь день почувствовал, что у меня всё-таки есть куда идти…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇