Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

— Сядь, — попросила Олеся. — Только аккуратно. На кнопку не наступи.

Богдан сел, и по его лицу она поняла: он догадывается, какой разговор сейчас начнётся.

— Во что ты вляпался? — спросила Олеся без предисловий.

— Да ничего особенного, — пробормотал он. — Так, мелкие неприятности. Я разберусь.

— Не надо говорить со мной так, будто я ребёнок. Мира слышала достаточно, чтобы требовать от тебя правды. Я слышала достаточно, чтобы понять: дело не в пустяках. Расскажи.

Он смотрел куда угодно, только не на неё. На холодильник, на край одеяла, на собственные руки.

— Богдан.

Он тяжело вдохнул.

— Я занял деньги. У неприятных людей. Сумма большая. Вернуть вовремя не получилось, теперь они требуют сверху. Очень настойчиво требуют.

Олеся почувствовала усталость такую сильную, будто не лежала после операции, а весь день таскала мешки со смесью на пятый этаж. Она не стала сразу спрашивать, зачем ему понадобились деньги и почему он пошёл не в банк, не к друзьям, не к родственникам, а к каким-то опасным людям.

— Почему ты раньше не сказал? — только и спросила она. — До того, как всё стало совсем плохо.

Богдан поднял на неё глаза. В них было столько беспомощности, что Олеся невольно смягчилась.

— Я не хотел тебя тревожить.

— А теперь, значит, тревожить уже поздно?

— Ты у меня хорошая, — он попытался улыбнуться. — Я без тебя совсем пропал бы.

Она не ответила. Сил на упрёки не осталось. В голове уже вертелись практические вопросы…