Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

— Подумай не только о себе. Степан с Алиной вот-вот разойдутся, он вернётся к нам. Куда мы все денемся? Ты взрослая, тебе пора устраивать свою жизнь.

Брат был ещё прямее:

— Даню ты верностью не вернёшь. А молодость закончится быстрее, чем кажется. Богдан — не худший вариант. Работа у него чистая, человек спокойный, пьянкой не страдает. Выйдешь замуж — и тебе легче, и всем нам.

Олеся тогда предложила снять жильё, чтобы освободить место, но разговоры не прекратились. Семья словно решила, что её упрямство — болезнь, которую надо лечить терпением и убеждением.

Она сдалась не сразу. Но усталость, одиночество, постоянные разговоры и спокойная настойчивость Богдана сделали своё. Свадьба была скромной. Мирослава весь день смотрела на жениха так, будто ждала от него подвоха, а Лариса Семёновна, к удивлению Олеси, держалась приветливо и даже ласково.

Жизнь с Богданом оказалась ровной. Он не кричал, не пил, не пропадал ночами. Мог приготовить чай, встретить после работы, купить лекарство. Иногда был неловким, иногда зависимым от мнения матери, но в целом казался хорошим мужем. Если бы Олеся могла полюбить его, всё, наверное, выглядело бы почти правильно.

Но сердце не слушалось. Оно помнило Данилу.

Из этих воспоминаний Олеся выбралась только под утро. Заснула ненадолго и проснулась от того, что в палату вошла женщина в белом халате.

— Доброе утро. Я Вера Олеговна, ваш лечащий врач.

Осмотр был быстрым, но внимательным. Врач светила фонариком в глаза, просила следить за кончиком ручки, задавала вопросы, ощупывала ноги и живот, проверяла реакцию.

— Можно сказать, вам повезло, — заключила она. — Ушибы серьёзные, рана на голове неприятная, швы наложили, но переломов и трещин по снимкам нет. Сотрясение под вопросом, будем наблюдать. Нога болит от сильного удара, но кости целы. Если честно, пребывание здесь — скорее перестраховка. Подержать можем, но при хорошем самочувствии можно продолжить лечение амбулаторно.

— Я бы домой хотела, — призналась Олеся.

— Посмотрим после капельницы и повторного осмотра. Медсестра сейчас придёт. Заодно оставит номер следователя. Он вчера хотел поговорить с вами о нападении.

Медсестра появилась вскоре, вкатила стойку с бутылочкой раствора и, пока ставила капельницу, не умолкала.

— Вчера у нас тут целый спектакль был. Пришёл следователь, хотел вас опросить. А ваша подруга встала грудью, сказала, что пациентка без сознания, нечего её тормошить. Он грозился всякими последствиями, а она улыбается и говорит: «Оставьте номер, она сама позвонит, когда сможет». Ух, бойкая! Так его и выпроводила. И палату отдельную выбила. Сама оплатила, представляете? А говорят, женской дружбы нет.

Олеся повернула голову.

— Палату оплатила Мира? Не муж?