После отъезда свекрови собака не отходила от огорода, и невестка решила проверить подозрительные грядки

Берег оказался дальше, чем казалось. Марьяна гребла одной рукой, другой прижимая к себе Назара. Течение пыталось развернуть их, вода била в лицо, мокрая одежда тянула вниз. Несколько раз ей казалось, что силы закончились окончательно, но страх за мальчика поднимал её снова.

Наконец под ногами почувствовалось дно. Мирон уже стоял у кромки воды, бледный, обезумевший. Он помог вытащить Назара на траву. Мальчик был без сознания, губы посинели, грудь не поднималась.

— Назар! Сынок! — голос Мирона сорвался.

Марьяна оттолкнула мокрые волосы с лица и опустилась рядом.

— Дайте место.

Она начала оказывать первую помощь, вспоминая всё, чему когда-то учили на курсах. Вдох, осторожные нажатия, снова вдох. Внутри звучала одна молитва без слов: только дыши, пожалуйста, только дыши.

Секунды тянулись бесконечно. Потом Назар закашлялся и выплюнул воду. Марьяна почувствовала, как у неё подкашиваются руки. Мирон прижал сына к себе, повторяя его имя, а она бессильно опустилась на мокрую траву.

— Марьяна Васильевна… — прошептал Назар слабым голосом, едва открывая глаза. — Вы меня вытащили?

Она попыталась улыбнуться.

— Просто оказалась рядом.

— Спасибо…

— Молчи. Сейчас приедут врачи.

Когда подъехала скорая помощь, Марьяна дрожала так сильно, что едва держалась на ногах. Назара осмотрели, укутали, уложили на носилки. Её тоже забрали в больницу: переохлаждение и нервное истощение сделали своё.

В больнице Мирон не отходил от сына. Он сидел рядом с кроватью, держал его за руку и смотрел так, будто боялся моргнуть. Когда врачи сказали, что опасность миновала, Марьяна впервые за много часов позволила себе закрыть глаза.

Позже Назар попросил позвать её. Марьяна вошла в палату в сухой больничной кофте, усталая, бледная, но собранная. Мальчик лежал под одеялом, маленький и испуганный.

— Почему ты ушёл? — спросила она тихо.

Назар отвернулся к окну.

— Я хотел, чтобы всё закончилось. Не хотел жить с Лесей. Папа не понимал. Я думал, если уйду, то… не знаю. Хотел переплыть реку на плоту, как в кино. Только плот перевернулся. Вода была холодная. А потом я уже ничего не помню.

Марьяна села рядом и взяла его за руку.

— Назар, если тебе страшно, надо говорить взрослым. Не всем сразу, но тому, кому доверяешь. Твой папа любит тебя. Он многое не замечал, но это не значит, что ты ему не нужен.

— Он правда больше не приведёт Лесю?

В дверях появился Мирон. Он услышал последние слова, подошёл к сыну и опустился рядом.

— Не приведу, — сказал он хрипло. — Я виноват, что не видел, как тебе плохо. Но я всё исправлю. Обещаю, Назар.

Мальчик расплакался. Мирон обнял его осторожно, словно боялся причинить боль.

Позже, когда Назар уснул, Мирон вышел с Марьяной в коридор. Он остановился у окна, долго молчал, потом взял её руку обеими ладонями.

— Я не знаю, как благодарить тебя. Ты спасла ему жизнь. И мне тоже, наверное. Открыла глаза на то, во что я сам не хотел смотреть. Я был занят всем на свете, кроме собственного сына.

— Главное, что теперь вы рядом с ним.

— Леси больше не будет в нашем доме. И я сделаю всё, чтобы Назар снова поверил мне…