После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

Снежана после разрыва с Романом довольно быстро убедилась, что Богдан совсем не похож на прежних мужчин. В юности ей казалось, что она знает его насквозь: дерзкий, щедрый, самоуверенный, готовый ради её улыбки на любую глупость. Но прошли годы. Богдан стал спокойнее, жёстче, внимательнее. Он уже не бросался в омут только потому, что она позвала.

— Вот это чувство, — говорила Снежана, сидя напротив него в дорогом ресторане. — Как будто мы вернулись туда, где всё начиналось. Помнишь? Мы были почти детьми, а думали, что нам подвластен весь мир.

Богдан улыбался, но в его улыбке было больше наблюдения, чем восторга.

— Помню. Мы были глупыми.

— Не глупыми. Смелыми.

— Это часто одно и то же.

Она протянула руку через стол, легко коснулась его пальцев.

— Я всегда знала, что ты добьёшься своего. Даже тогда. В тебе было что-то такое… сила, упрямство, вкус к победе. Я гордилась, что рядом со мной такой мужчина.

— А если бы я сейчас развозил еду по подъездам? — спросил он вдруг.

Снежана на секунду замерла, но быстро улыбнулась.

— Ты не мог бы. Это не про тебя.

— Удобный ответ.

— Правдивый.

— Снежана, я не мальчик. Не надо говорить мне то, что я должен захотеть услышать.

Она чуть откинулась на спинку кресла. С Богданом приходилось играть тоньше. Роман ловился на восхищение быстро, почти благодарно. Богдан же видел крючок раньше, чем приманка касалась воды.

— Я заходила на твои страницы, — сказала она, меняя тактику.

— И что искала?

— Твою жену.

Его лицо стало неподвижным.

— Зачем?

— Интересно же, кто женщина рядом с тобой.

— У меня есть жена.

— Но её нигде нет. Я подумала, что это просто щит. Некоторые мужчины любят писать, что женаты, чтобы к ним меньше липли охотницы.

— Я не прячу жену и не придумываю её, чтобы отпугивать женщин. Она есть. И у нас двое сыновей.

Снежана вспомнила фотографии двух мальчишек, похожих друг на друга как отражения.

— Я думала, это племянники.

— Это мои дети.

Она медленно провела пальцем по ножке бокала.

— А жена?

Богдан посмотрел в сторону. На мгновение его лицо стало не деловым и не холодным, а усталым.

— Она больна.

— Серьёзно?

— Да.

— Часто женатые мужчины так говорят.

— Я не часто говорю о жене, — резко ответил он. — И не собираюсь превращать её болезнь в удобную легенду для свиданий.

Снежана поняла, что зашла слишком далеко, но любопытство всё равно взяло верх.

— Она лежачая? Совсем беспомощная?

— Больше я таких вопросов слышать не хочу.

Голос Богдана стал жёстким. Снежана сразу подняла ладони.

— Всё, молчу. Прости. Я просто хотела понять, где моё место.

— Я скажу прямо. Моей женой ты не станешь. Мою семью я не брошу. Детей — тем более. Если тебе нужны красивые слова о будущем, их не будет. Если тебе рядом со мной хорошо — мы можем видеться. Я могу заботиться о тебе материально, дарить, помогать, делать твою жизнь удобнее. Но не обещать того, чего не собираюсь давать.

Снежана улыбнулась, хотя внутри её кольнуло раздражение.

— Значит, любовь не предлагается?

— Я не торгую любовью.

— А чем торгуешь?

— Честностью. На данном этапе это редкость.

Она посмотрела на него из-под ресниц. Богдан был сложнее, чем она рассчитывала. Прибрать его к рукам целиком не выйдет — это стало понятно сразу. Но он был щедр, силён, интересен и всё ещё смотрел на неё как мужчина. Значит, полностью отступать смысла не было.

Снежана решила не требовать невозможного. Пока можно брать то, что он готов дать, и ждать, когда обстоятельства сами откроют новую дверь…