После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

Через несколько дней Снежана не вышла на работу.

Роман сначала даже обрадовался: отдел без неё дышал ровнее. Никто не следил за её походкой, никто не ловил её взглядов, никто не шептался в углах. Она не пришла — и рабочий день вдруг стал почти обычным. Но к обеду выяснилось, что документы, которые она должна была подготовить, лежат у неё. Срочные, нужные, без них нельзя было двигать проект дальше.

Роман долго смотрел на телефон, прежде чем набрать её номер. Звонить ей не хотелось. Любой разговор со Снежаной теперь казался возвращением в липкую сеть, из которой он с трудом выбрался. Но работа оставалась работой.

Ответил женский голос.

— Да?

— Мне нужна Снежана Андреевна. Это с работы. Её руководитель.

На другом конце возникла короткая пауза.

— Она не сможет говорить.

— Она болеет?

— Можно и так сказать.

Роман нахмурился.

— Мне важно понять, выйдет ли она сегодня. У нас срочные документы.

Женщина не ответила. Где-то рядом послышался мужской голос:

— Кто звонит? Дайте телефон.

Трубку взял мужчина. Голос был сухой, деловой.

— Представьтесь.

— Роман Кравчук. Я руководитель отдела, где работает Снежана.

— Она в больнице. Сегодня на работу не выйдет. В ближайшее время, вероятно, тоже.

— Что случилось?

Мужчина помолчал.

— На неё напали. В лицо плеснули едкий состав. Сейчас она под наблюдением врачей. Подробности раскрывать не могу, идёт проверка.

Роман сел, потому что ноги вдруг стали ватными.

— Она… жива?

— Да.

— Кто это сделал?

— Следствие устанавливает обстоятельства.

Связь оборвалась.

Роман ещё несколько секунд держал телефон у уха, хотя там уже были короткие гудки. Перед ним стоял белый лист бумаги, на котором он должен был поставить подпись. Буквы расплывались. Злость на Снежану, обида, унижение — всё вдруг отступило. Остался холодный, липкий ужас.

Он не желал ей зла. Ни после измены, ни после насмешек, ни после того, как она выставила его с вещами. Он мог злиться, презирать, избегать. Но представить её беспомощной, ослеплённой болью, с разрушенной красотой — не мог.

Роман вышел в коридор, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове мелькнула страшная мысль: ещё недавно он был рядом с этой женщиной почти постоянно. Мог идти рядом с ней к машине. Мог оказаться в тот миг возле неё. Мог увидеть всё своими глазами. Или сам попасть под чужую ярость, предназначенную ей.

Жизнь снова показала ему, насколько тонкой бывает граница между самоуверенностью и бездной, в которую человек падает без предупреждения…