После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

Богдан пришёл без предупреждения.

Снежана услышала, как ключ повернулся в замке, и сразу поняла: это он. Она забыла, что когда-то дала ему запасной ключ. Шаги у Богдана были быстрые, уверенные, сдержанные. Даже теперь, почти не видя, она узнавала людей по тому, как они входили в пространство.

— Уходи, — сказала она, не поворачивая головы.

— Привет.

— Я сказала: уходи.

Он остановился рядом. От него пахло тем же парфюмом, который раньше казался ей признаком силы и дорогой жизни. Сейчас этот запах причинял странную боль.

— Я хотел узнать, как ты.

— Великолепно. Теперь я почти идеальная женщина: молчу, не хожу по клубам, не смотрю на других мужчин. Мечта.

Он тяжело вздохнул.

— Снежана.

— Что? Пришёл полюбоваться? Или предложить мне место в пансионате для слепых?

— Я пришёл помочь.

Она усмехнулась. По крайней мере, ей показалось, что усмехнулась. Лицо теперь плохо слушалось, эмоции больше не отражались на нём так, как раньше.

— Помочь? Какая благородная формулировка. Твоя жена сожгла мне жизнь, а ты пришёл помочь. Почти красиво.

— Я виноват.

— Не говори это. Никогда не любила просьбы о прощении. Слова лёгкие, а последствия тяжёлые.

Он подошёл ближе, осторожно коснулся её плеча. Она не отдёрнулась.

— Я оплачу лечение. Всё, что понадобится. Операции, восстановление, специалистов. Если захочешь пластику…

— Не хочу.

— Подумай.

— Я сказала — не хочу. Прежнего лица мне никто не вернёт. А маску, похожую на лицо, я носить не собираюсь. Пусть останется так. Для себя я всё равно не вижу. А ты, когда будешь приходить, будешь видеть напоминание о том, чем закончилась наша с тобой история.

Богдан закрыл глаза.

— Не наказывай себя.

— Я не себя наказываю.

Он понял и промолчал.

— Мне нужна женщина, — сказала Снежана после паузы. — Не молодая. Не красивая. Не болтливая. Такая, у которой тоже никого нет.

— Для помощи по дому?

— Для всего. Чтобы водила, готовила, читала, если понадобится. Чтобы не пялилась. Чтобы не ахала. Чтобы не вспоминала прежнюю меня. Лучше пусть вообще не знает, какой я была.

— Найду.

— И ещё, Богдан. Не делай вид, что это милость. Это не благотворительность. Это компенсация. Ты и твоя жена забрали у меня то, чем я жила.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаешь. Но деньги у тебя есть, значит, хотя бы можешь сделать вид.

В его лице мелькнула боль, но Снежана этого не увидела. Она слышала только, как он медленно выдохнул.

— Я всё устрою, — сказал он.

— Ищи такую, чтобы могла стать мне матерью, — вдруг добавила она сама для себя неожиданно. — Странно звучит, да? У меня никогда её не было по-настоящему. Были женщины, которые проходили мимо моей жизни, но не мать. Может, теперь поздно. А может, самое время.

Богдан смотрел на неё и впервые видел не хищную красавицу, не женщину, которая привыкла брать мужчин приступом, а раненого человека, под бронёй которого всё это время прятался ребёнок, о котором никто не позаботился…