После родов муж отказался от Марины и ребёнка, но неожиданный звонок вскоре изменил её положение

— Оксан, — сказала Наталья, выруливая со стоянки, — а ты сейчас что чувствуешь? По-настоящему. — Оксана смотрела в окно.

Город ехал мимо. Серый, зимний, привычный. Она думала о том, что её жизнь за последние две недели перевернулась дважды.

Сначала в плохую сторону. Потом в сторону, которую пока вообще непонятно, как назвать. — Я думаю об отце, — сказала она наконец.

Наталья не ответила, только слушала. — Я всю жизнь считала, что его просто нет. Что в графе отец, прочерк, и это вся история.

Оксана помолчала. — А оказывается, он был. Андрей Ковальчук, 26 лет.

— Погиб, когда мама была беременна. И я ношу его фамилию, просто потому, что это была фамилия бабушки и его фамилия тоже. Только я об этом не знала.

— Это много, — сказала Наталья тихо. — Да. — Ты злишься? — Оксана подумала.

— Не знаю, на кого. Он умер. Мама умерла.

— Николай Степанович умер, не зная обо мне. — Она покачала дочь в переноске. Все мертвы, и злиться не на кого.

— Осталась только я. И она.

Наталья ехала молча ещё несколько минут. — Ковальчуки выживают, — сказала она вдруг.

Оксана посмотрела на подругу. — Это ты мне вчера сказала, — объяснила Наталья. — Дочке. Я слышала через стену.

Оксана отвернулась к окну. И кое-что почувствовала. Ни облегчение, ни радость.

Что-то меньше и точнее. Что-то похожее на ощущение земли под ногами после долгого пути: ей казалось, что идти ещё далеко, а оказалось — она уже пришла.

Не к финишу. Просто к очередной точке, с которой можно начинать. Дмитрий позвонил в тот же вечер.

Оксана увидела его имя на экране и несколько секунд смотрела на него. Потом взяла трубку. — Да, — сказала она.

— Нам надо поговорить, — произнёс Дмитрий. Голос у него был другим, чем в прошлый раз. Осторожным, как у человека, который ещё не знает, как примут его слова.

— Говори. — Мне сказали… Пауза. — Что ты ходила к нотариусу.

— Что-то насчёт наследства. — Оксана помолчала. Значит, уже знает.

Она так и думала. Города маленькие. — Да, — сказала она.

— И что там? — Это мои дела, Дмитрий. — Мы всё ещё в браке, — сказал он. — Пока, — согласилась Оксана.

— Временно. Оксана, я думаю, что мы могли бы… — Он замолчал. — Нет, — сказала она.

— Не могли бы.

— Подожди, ты даже не выслушала.

— Я тебя уже выслушала. Первый раз — в роддоме, через сообщение. Второй — по телефону, когда ты объяснял про стресс. Этого достаточно.

Её голос оставался ровным, без повышений. Он молчал.

— Дмитрий, — сказала Оксана. — У тебя есть дочь. Тебе нужно определиться, что ты хочешь с этим делать.

— Юридически. Я жду документы.

Она положила трубку.

Наталья, которая сидела в соседней комнате, через несколько секунд выглянула в дверной проём. Посмотрела на Оксану молча. — Всё нормально, — сказала Оксана.

— Я знаю, — ответила Наталья. — Просто смотрю на тебя. — Зачем? — Потому что ты… знаешь… — Наталья покачала головой.

— Иногда на тебя смотришь и думаешь, откуда в тебе это всё? — Из детдома, — ответила Оксана просто. Наталья хмыкнула. Потом скрылась обратно.

И Оксана услышала, как та на кухне чем-то гремит. Чашками, наверное. И тихо, почти не слышно, что-то напевает.

Всё-таки хорошо иметь рядом человека, которому не нужно ничего объяснять. Прошло два месяца. Не то чтобы Оксана считала дни…