После смерти дочери зять отказался заботиться о внучках, но их спокойствие вскоре получило объяснение

— Раньше я на заводе графики строил: три смены, тридцать мужиков, план по деталям, — говорил он соседу Петровичу, когда тот заходил на чай. — А теперь у меня дома три генеральши. Попробуй только таблетку не выпей или тапки не там оставь. Сразу протокол, фиксация и выговор с занесением в личное дело.

Петрович кивал и отхлёбывал чай из новой кружки, купленной Дариной, потому что старая, по её мнению, оскорбляла эстетику.

— Ну так, Гена, яблоко от яблони, сам понимаешь.

— Твоя правда, — соглашался Геннадий. — Именно что от яблони.

И в этих словах, сказанных на маленькой кухне в обычном промышленном городе, над чашками, которые выбрали внучки, под графиком, висевшим на холодильнике, рядом с тремя парами кроссовок в коридоре и семнадцатью видами крема в ванной, умещалось всё, что Раиса хотела сохранить, и всё, что Геннадий не дал отнять.

Убраны шероховатости, повторы, неудачные формулировки и фразы с нарушенной логикой.

Диалоги приведены к более естественному звучанию.

Обращений автора к читателям и призывов к подписке в исходном фрагменте не было; добавлять их не стал.