После свадьбы девушка поняла, что совсем не знала человека, за которого вышла замуж

— Не знаю, правильно ли поступаю, — честно сказала она. — Но остаться уже не могу.

Артём осторожно взял её руку.

— Я рад. Очень.

— Куда мы теперь?

Он посмотрел на лес, потом на просвет между деревьями.

— Для начала выберемся отсюда. А дальше будем думать.

Лера слабо улыбнулась.

— Я знаю дорогу.

Они пошли рядом. Артём держал её за руку крепко, будто боялся, что она исчезнет так же внезапно, как появилась. Лера не вырывалась. Ей всё ещё было страшно, но рядом с ним страх становился не таким одиноким.

Они не знали, что ждёт их за лесом. Не знали, где будут ночевать, кому можно доверять, как долго им придётся скрываться и получится ли доказать правду.

Но впервые за долгое время Лера чувствовала не только тревогу.

Где-то под ней, тонкой и почти незаметной нитью, жила надежда.

Когда лес начал редеть, Лера впервые за долгое время почувствовала, что перед ней не стена, а дорога. Пусть неизвестная, пугающая, без обещаний и гарантий, но всё-таки дорога. Не чужой приказ, не тёткина воля, не монастырский распорядок — её собственный выбор.

Артём шёл рядом и время от времени оглядывался. Он старался держаться спокойно, но Лера замечала, как напрягаются его плечи при каждом далёком звуке. Где-то хрустнула ветка — он сразу замер. Над дорогой пролетела птица — взгляд его метнулся вверх. Жизнь в бегах уже успела въесться в него страхом, и этот страх нельзя было просто стряхнуть.

— Тебе плохо? — спросила Лера.

— Нет, — ответил он слишком быстро. Потом смягчился: — Просто отвык ходить открыто. В лесу всё проще. Там если и страшно, то понятно от чего.

— А здесь?

— А здесь любой прохожий может оказаться тем, кто узнает.

Лера невольно оглянулась. За спиной оставались монастырские стены, впереди начиналась обычная жизнь — дорога, редкие дома, чужие окна, люди. Ещё вчера она мечтала спрятаться от всего этого навсегда. Теперь же сама шла туда, держа за руку человека, которого могли искать.

— Может, нам уехать подальше? — тихо предложила она.

Артём покачал головой.

— Сначала надо где-то остановиться. Не на улице же ночевать. Тебе нужно снять жильё.

— Мне?

— Да. Если хозяин увидит меня, вопросов будет больше. А ты сможешь сказать, что приехала ненадолго, что ждёшь мужа или родственника. Главное — не нервничай.

Лера усмехнулась без веселья.

— Легко сказать.

— Знаю. Но ты справишься. У тебя получится.

Она посмотрела на него. В его голосе не было приказа, не было давления. Он не требовал, не загонял в угол, не угрожал оставить одну. Просто верил, что она сможет. Для Леры это было непривычно.

До ближайшего посёлка они добрались ближе к вечеру. Артём остался ждать у старого забора за заброшенным сараем, а Лера пошла искать жильё. В кармане у неё были деньги, которые дала Серафима, и те, что оставались у Артёма. Денег было немного, но на первое время должно было хватить.

Она боялась каждого взгляда. Казалось, все видят, что она сбежала, что рядом с ней скрывается человек, что она лжёт ещё до того, как открывает рот. Но люди занимались своими делами. Кто-то нёс сумки, кто-то закрывал лавку, кто-то ругался с ребёнком у калитки. Никому не было дела до бледной девушки с узлом в руках.

Объявление о сдаче комнаты она увидела на деревянном столбе возле магазина. Позвонила с чужого телефона, который ей дали в лавке, и через полчаса уже стояла перед пожилой хозяйкой небольшого дома на окраине.

Женщина оказалась суховатой, но не злой. Провела Леру в пристройку с отдельным входом. Там было тесно, зато чисто: кровать, стол, шкаф, маленькая плитка, занавеска на окне.

— Одна жить будешь? — спросила хозяйка, оглядев её внимательным взглядом.

Лера заранее приготовила ответ, но всё равно запнулась.

— С мужем. Он скоро подъедет. Дела заканчивает.

Женщина усмехнулась уголком губ.

— Понятно. Мне, по большому счёту, всё равно. Лишь бы тихо было, без пьянок и скандалов. Порядок поддерживайте, соседям не мешайте — и живите.

— Мы не доставим хлопот, — быстро сказала Лера.

Она заплатила за месяц вперёд и получила ключ. Когда хозяйка ушла, девушка несколько секунд стояла посреди комнаты, сжимая его в ладони. Ключ. Маленький металлический предмет, который вдруг показался ей почти чудом. Пусть жильё было чужое и временное, но впервые за долгое время дверь открывалась и закрывалась по её воле.

Она пошла за Артёмом.

Он ждал там, где обещал. Увидев её, сразу поднялся.

— Получилось?

Лера показала ключ.

— Получилось.

На его лице мелькнуло облегчение. Они быстро дошли до дома, стараясь не привлекать внимания. В комнате Артём первым делом подошёл к окну и осторожно выглянул через занавеску. Потом проверил дверь, щеколду, снова окно.

— Ты всё ещё боишься, — сказала Лера.

— Боюсь не за себя.

— За меня?

Он кивнул.

— Зря я тебя втянул.

— Я сама пришла.

— Сама, — согласился он. — Но от этого мне не легче.

Лера поставила узел на кровать и вдруг почувствовала, как усталость накрывает её целиком. Ноги гудели, голова кружилась, в груди всё ещё сидел страх. Но рядом с Артёмом было странно спокойно. Не безопасно — нет. Безопасность в их положении была бы ложью. Но спокойно оттого, что она больше не одна.

— Нам нужно поесть, — сказала она. — Я куплю что-нибудь.

— Не надо. Я сам приготовлю. У меня есть один фирменный рецепт: жареная картошка так, будто это праздничный ужин.

Лера впервые за день тихо рассмеялась.

— Картошка — это и есть праздничный ужин?

— Если долго жил на ягодах и воде из болота, поверь, да.

Он говорил легко, но за шуткой чувствовалась правда. Лера представила его в лесу: голодного, мокрого, прячущегося в самодельном укрытии. И снова подумала, что не смогла бы оставить его там.

Пока Артём возился на кухонном углу, Лера сидела за столом и смотрела, как он ловко чистит картошку. В другой жизни такая сцена была бы простой, почти домашней. Мужчина у плиты, тихий вечер, маленькая комната, запах жареного масла. Но их реальность была другой: он беглец, она чужая жена, скрывающаяся от человека, который не собирался отпускать её добровольно.

— Расскажи мне о себе подробнее, — попросила она. — Я ведь почти ничего не знаю.

Артём замедлил движение ножа.

— О себе у меня рассказ короткий. Сирота. Родителей не помню. Кто они, откуда я — не знаю. Меня младенцем оставили в больнице, потом был детский дом.

Лера молчала.

— Сначала я думал, что это самое страшное — расти без семьи, — продолжил он. — Потом понял: страшнее, когда тебе дают поверить, что ты наконец кому-то нужен, а потом используют.

— Ты о своём начальнике?

— Да.

Он поставил сковороду на плиту, дождался, пока масло начнёт потрескивать, и высыпал картошку. Запах сразу наполнил комнату.

— Я познакомился с ним случайно, на празднике у знакомого. Он тогда показался мне солидным, уверенным. Сказал, что видит во мне толк, предложил работу. У него была крупная фирма, занималась перевозками. Мне дали место экспедитора — сопровождать грузы, следить за документами, ездить на дальние расстояния.

— И ты согласился.

— Конечно. Для человека без семьи и поддержки это был шанс. Он помог мне с жильём, дал нормальную зарплату. Я думал, всё наконец-то наладилось.

Артём перевернул картошку и усмехнулся.

— Видишь, какой я был доверчивый.

— Доверчивость — не преступление.

— Нет. Но иногда за неё платишь свободой.

Он сел напротив, будто ему стало тяжело стоять.

— Однажды в машине, которую я сопровождал, нашли запрещённый груз. По документам всё должно было быть чисто, обычный строительный товар. А внутри оказалось совсем другое. Начальник сразу сделал вид, что в шоке. Сказал, что понятия не имеет, откуда это взялось, а отвечал за сопровождение я.

— Но ведь должны были проверить, кто загружал машину, кто оформлял бумаги.

— Должны были. Только бумаги оказались составлены так, что крайним выходил я. А потом появились два свидетеля. Сказали, что слышали, как я обсуждал этот груз, что виделись со мной, что я что-то передавал. Всё выглядело убедительно.

— Они соврали?

— Конечно. Но их словам поверили. Вернее, сделали вид, что поверили. Остальные сотрудники молчали. Кто-то боялся потерять работу, кто-то не хотел связываться, кто-то, может, тоже был в доле. А я… кто я? Никого за спиной, ни родных, ни влиятельных знакомых.

Лера вспомнила, как Тамара распоряжалась её квартирой, как Кирилл уверенно говорил на крыльце, что жена ещё не понимает своего счастья. Люди с деньгами и положением действительно умели переворачивать мир так, чтобы виноватым становился слабый.

— Как звали твоего начальника? — спросила она.

— Его все называли по отчеству, подчёркнуто уважительно. Но полное имя — Кирилл Андреевич Воронцов.

Лера застыла.

Картошка на сковороде зашипела громче, но в комнате будто стало тихо.

— Что? — Артём заметил её лицо. — Ты его знаешь?

Лера медленно подняла глаза.

— Это мой муж.

Теперь замолчал он.

— Тот самый?

— Да. Кирилл Андреевич. Он появился в нашем городе примерно два года назад. С деньгами, с готовыми планами, сразу открыл фирму. Я работала у него.

Артём выругался вполголоса и отвернулся к окну.

— Вот значит как.

— Ты уверен, что это он?

— Такие совпадения редко бывают случайными.

Лера сжала пальцы на краю стола.

— Значит, человек, от которого я сбежала, сломал ещё и твою жизнь.

— Похоже на то.

Артём подошёл к плите, снял сковороду с огня и только потом снова заговорил:

— Тогда всё меняется. Ты можешь знать что-то, что поможет. Или он может испугаться, если поймёт, что мы вместе.

— Он скорее разозлится.

— Возможно. Но у него теперь есть слабое место.

— Я?

Артём посмотрел на неё слишком серьёзно.

— Ты — его законная жена. И одновременно человек, которого он потерял. Такие люди не любят терять то, что считают своим.

Лера вздрогнула. Эти слова попали точно в её страх.

— Не называй меня его.

— Прости.

Они поужинали почти молча. Картошка действительно получилась вкусной, но Лера ела машинально. В голове крутились обрывки: Кирилл, фирма, Артём, подстава, свадьба, бегство. Всё, что прежде казалось отдельными бедами, теперь оказалось связано одной ниткой.

Позже Артём рассказал о человеке по имени Влад. С ним он познакомился уже после приговора. Влад был старше, опытнее, многое понимал в тех кругах, куда Артём никогда не хотел попадать. Они оба выросли в одном детском доме, только в разное время, и это странным образом сблизило их.

— Он помог мне бежать, — признался Артём. — Вернее, не только помог, но и убедил. Сказал, что если останусь, правды никто искать не будет. Обещал потом выйти на людей, которые смогут прижать Воронцова.

— Можно ему верить?