После тяжёлого диагноза он остался один с дочерью, но именно выпускной показал, кто был рядом по-настоящему

— Удивительный человек. Она пишет про ошибки так, будто просто забыла поздравить меня с праздником. А не собрала вещи и не ушла, когда нам было хуже всего.

В конце лета они загрузили машину до отказа и поехали в город, где Алиса должна была учиться.

Где-то на середине трассы она вдруг призналась, что с весны сама берет учеников — подтягивает младших школьников по математике. Несколько постоянных занятий в неделю.

— Мне хватает на еду и мелочи, — сказала она таким тоном, которым обычно закрывают тему. — Не переживай.

Илья хотел возразить, но промолчал. Иногда гордость за ребенка так сильно смешивается с болью, что слова становятся лишними.

Через некоторое время Алиса посмотрела в окно и сказала:

— Пап, у меня просьба.

— Какая?

— Если мама снова будет звонить или писать, не надо больше пытаться ее оправдывать. Хотя бы передо мной.

— Я вроде не оправдывал.

Алиса повернулась к нему и посмотрела так, что спорить стало бессмысленно.

Возможно, она была права.

В общежитии царил хаос. Коробки, сумки, тележки, растерянные первокурсники, которые изо всех сил делали вид, что им совсем не страшно. Илья помог занести вещи, собрать полку, подключить удлинитель, проверить розетку — автоматически, как всегда, превращая тревогу в работу руками.

Потом они стояли у кровати и не знали, как закончить этот день.

Алиса обняла его крепко. Долго. Не для фотографии. Не напоказ. Неловко, по-настоящему, почти отчаянно.

— Пиши, — сказал он.

— Ты тоже.

— Завтра позвоню.

— Сегодня тоже можно.

Он кивнул…