Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

Через три дня Кравец снова позвонил с новостями. Оксана в этот момент стояла у окна своего кабинета и смотрела на низкое небо, из которого то и дело срывался мелкий дождь. На столе лежали правки к договору консорциума, рядом — открытая таблица с новыми расчётами.

— Надзорное ведомство запросило дополнительные материалы по фонду, — сказал Кравец. — Это означает, что проверка пошла не формально. По нашему заявлению и по пакету Ткачука.

— Хорошо.

— И ещё. Сегодня утром Сивак уведомил о выходе из консорциума.

Оксана повернулась от окна.

— Сам?

— Добровольно. В письме ссылается на личные обстоятельства.

— Понятно.

Личные обстоятельства в деловой переписке часто означают всё что угодно, кроме личных обстоятельств.

— Мирон Богданович связывался со мной, — продолжил Кравец. — Хочет встретиться с вами. Говорит, что клуб намерен официально выразить благодарность за своевременно поднятый вопрос.

— Скажите ему, что благодарность мне не нужна.

— А встреча?

— Встреча — да. Мне важно понять, как они перестраивают состав участников.

— Передам.

Пауза была короткой, но Оксана услышала в ней ещё одну новость.

— Что-то по Артёму?

— Да. Клуб уведомил его, что не рассматривает его участие до завершения внутренней проверки по «Стройресурсу». Его адвокат направил возражение.

— Ожидаемо.

— Более того, они запросили документы, на основании которых вы сделали заявление на встрече. Пытаются сформулировать вопрос о деловой репутации.

Оксана усмехнулась почти беззвучно.

— И ваша позиция?

— Всё, что было использовано, получено из открытых реестров и проектной документации, переданной законно. Коммерческой тайны вы не раскрывали. Оскорблений не допускали. Я уже подготовил ответ.

В его голосе, обычно ровном, мелькнуло едва заметное удовольствие человека, который любит хорошо закрытую юридическую конструкцию.

— Беспокоиться?

— Не о чем.

— Спасибо, Роман Никитович.

— Это работа.

Он сказал это точно так же, как всегда. Оксана улыбнулась и отключилась.

Рабочий день пошёл дальше. Данило принёс новую сводку, юрист команды прислал правки к соглашению, клиент из соседнего района требовал срочного звонка из-за спорного пункта договора. Всё было обычным — в той мере, в какой обычным бывает день, собранный из десятка важных задач.

Примерно через неделю после встречи в «Меридиане» дверь её кабинета открылась. Катерина, молодая помощница, заглянула с выражением неловкости.

— Оксана Павловна, к вам пришли. Без записи.

— Кто?

Катерина чуть замялась.

— Женщина. Представилась Ларисой Коваленко. Говорит, вопрос личный и очень важный.

Оксана на секунду перестала двигаться. Перед ней лежал лист с финансовой моделью, и цифры на нём вдруг стали просто чёрными знаками, не складывающимися в смысл.

Лариса.

Та самая женщина из ресторана много лет назад. Та, на которой Артём потом женился. Часть её прежней боли, которая уже давно перестала болеть и стала биографическим фактом.

— Данило, — сказала Оксана, не поднимая голоса, — сделаем паузу на десять минут.

Он сразу понял, что спрашивать не нужно, собрал свои листы и молча вышел.

Оксана повернулась к Катерине.

— Попроси её войти.

Через несколько секунд Лариса появилась на пороге. Она была моложе Оксаны, и это по-прежнему чувствовалось, но молодость сейчас не украшала её. Лицо бледное, под глазами тени, губы без помады, пальцы судорожно сжимали ремешок сумки. Так выглядят люди, которые несколько ночей подряд не спят и всё равно пытаются держаться достойно.

— Я понимаю, что это странно, — сказала Лариса тихо.

— Садитесь, — ответила Оксана.

Лариса села на край кресла, будто не была уверена, имеет ли право занимать его полностью. Положила ладони на колени. Посмотрела на них, потом на Оксану.

— Я пришла не от Артёма. Он не знает, что я здесь. И если узнает, ему это не понравится.

— Зачем вы пришли?

Лариса сглотнула.

— Мне нужен совет. Юридический. Но не только. Я не знаю, как правильно поступить.

Оксана не торопила. В комнате повисла тяжёлая пауза, и Лариса будто цеплялась за неё, чтобы собраться.

— Я кое-что знала, — произнесла она наконец. — О «Стройресурсе». Не всё. Но достаточно, чтобы понимать: там не просто обычные подрядные отношения.

Она закрыла глаза на секунду.

— Я молчала. Потому что была его женой. Потому что убедила себя, что это не моё дело. Потому что мне было страшно. А теперь, когда всё стало выходить наружу, я боюсь, что моё молчание будет выглядеть как участие.

Оксана слушала, не перебивая. В Ларисином голосе не было игры. Был страх — голый, почти стыдный, и вместе с ним отчаянное желание наконец сказать правду хоть кому-то.

— Вы не обязаны мне помогать, — продолжила Лариса. — Я понимаю. Я была… частью вашей истории. Неприятной частью. Но я пришла к вам, потому что видела, как вы действовали на встрече. Вы не врёте. Не выкручиваетесь. Не делаете вид. Мне нужен человек, который скажет прямо.

Оксана ещё несколько секунд смотрела на неё. Потом взяла лист бумаги, написала номер Кравца и подвинула через стол.

— Это мой юрист. Роман Никитович Кравец. Позвоните ему сегодня. Скажите, что от меня.

Лариса посмотрела на лист так, будто на нём была не цифра, а выход.

— Он примет?

— Примет. И вот что важно: расскажите ему всё. Без попыток выглядеть лучше. Без умолчаний. Скажите прямо, что знали, чего не знали, когда узнали, почему молчали. Это единственная позиция, которая может вас защитить.

— Почему вы мне помогаете?

Вопрос прозвучал почти шёпотом.

Оксана ответила не сразу.

— Потому что это правильно. Вы не сделали мне ничего такого, за что я должна ломать вам жизнь. Ситуация была такой, какой была. Сейчас у вас есть возможность поступить честно. Сделайте это.

Лариса поднялась, сжала листок с номером.

У двери она обернулась.

— Вы другая, чем я думала.

— Люди почти всегда другие, чем мы думаем, — сказала Оксана. — Идите к Кравцу…