Пожилой мужчина остался без помощи, и студентка не прошла мимо, хотя сама почти ничего не имела

К пятнадцати годам Оксана училась кое-как. На дворе стоял 1997 год, вокруг было неспокойно, люди жили тревожно, впереди чувствовалось приближение большого кризиса. В доме всё чаще говорили о том, что с дочерью надо что-то делать. Марьяна, как педагог, понимала: ей самой не хватает знаний, чтобы разобраться. Через знакомых в школе она нашла специалиста и решила поговорить с Оксаной.

Но стоило ей осторожно упомянуть помощь, как дочь вспыхнула.

— То есть ты считаешь, что со мной что-то не так? — резко спросила она.

— Я вижу, что тебе тяжело, — ответила Марьяна, стараясь говорить спокойно. — И именно поэтому думаю, что нужно поговорить с человеком, который умеет помогать в таких ситуациях.

— Не надо мне никаких специалистов. Я и сама понимаю, что со мной происходит.

— Тогда скажи мне.

Оксана усмехнулась, но в этой усмешке было больше боли, чем злости.

— Всё дело в папе. И в тебе тоже.

Марьяна побледнела.

— Во мне?

— Да. От него я всю жизнь слышала только замечания, придирки и эту его «правду». Он никогда не говорил, что любит меня. Ни разу нормально не пожалел. А ты… ты вроде добрая, вроде всё понимаешь, но по-настоящему меня не защитила.

— Оксана, я всегда пыталась тебе помочь.

— Нет. Если бы ты правда хотела помочь, ты бы ещё тогда заставила его понять, что так нельзя. Не один раз сказала и успокоилась, а говорила бы снова и снова. Ты приняла его таким, какой он есть, а от меня ждала, что я тоже как-нибудь привыкну. Ты старалась подстроиться под него, чтобы дома было тише. А мне кто помогал привыкать к тому, что собственный отец ранит сильнее чужих?

Марьяна не нашла ответа. Она смотрела на дочь и вдруг увидела перед собой уже не маленькую девочку, которую можно обнять и утешить, а подростка, годами носившего внутри обиду.

— Мне не хватает любви от него и понимания от тебя, — добавила Оксана глухо. — Вот и вся причина. Без всяких разговоров с чужими людьми.

После этих слов она вышла из квартиры, оставив мать в тяжёлом, давящем молчании.

Со временем Оксана всё же начала понемногу принимать себя. Она окончила школу не блестяще, но сумела поступить на факультет психологии. Ей хотелось разобраться не только в себе, но и в людях вообще: почему одни умеют любить так, что рядом тепло, а другие будто прячут любовь за грубостью и контролем. В институте она познакомилась с Романом. Он был внимателен, ухаживал, умел слушать, и рядом с ним ей казалось, что новая жизнь действительно возможна.

В девятнадцать лет Оксана решила снять с ним квартиру. Когда она сказала об этом дома, Степан взорвался.

— Никуда ты не пойдёшь, — отрезал он. — Тебе девятнадцать, ты жизни не видела. За пределы родного города толком не выбиралась, а уже собралась жить неизвестно где и неизвестно с кем.

— С кем мне жить, решать не тебе, — ответила Оксана. — Я совершеннолетняя.

— Пока ты в нашем доме, будешь жить по нашим правилам.

— Забавно, что ты вдруг вспомнил, что ты отец, — бросила она. — Раньше тебе было всё равно, что у меня внутри, а теперь ты решил запрещать.

Лицо Степана потемнело.

— Как ты разговариваешь? Совсем распоясалась?