Продавщица долго считала щенка обычным воришкой, пока не пошла за ним следом

Он был очень старым. Серым, исхудавшим, с острыми лопатками, тонкой шеей и тусклой шерстью. Глаза у него были открыты, но взгляд ни за что не цеплялся. Зрачки закрывала мутная белёсая пелена.

Кот был слепой.

Он долго водил носом, нащупывая запах, потом осторожно нашёл кусок и начал есть. Медленно, маленькими кусочками, будто каждое движение давалось ему с трудом. Щенок сидел рядом и не притрагивался к еде. Не пытался урвать себе, не толкал старика мордой, не отнимал. Он просто ждал.

Вера смотрела на них долго.

Потом молча отступила.

На рынок она вернулась без слов. Марина позже вспоминала: лицо у Веры было не испуганным и даже не жалостливым. Скорее таким, словно она вдруг услышала что-то из далёкого прошлого, о чём давно запретила себе помнить.

С тех пор Вера начала ходить к сараю.

Не каждый день. Иногда через вечер, иногда уже после закрытия рынка, когда железные ставни с грохотом опускались вниз, а продавцы расходились по домам. Она подходила к щели в досках и смотрела внутрь.

Щенок постепенно перестал вздрагивать при её появлении. Он не бросался к ней, не вилял хвостом и не радовался. Но и убегать перестал. Просто принял, что эта женщина теперь бывает рядом и пока от неё не исходит опасности.

Про старого кота Вера спросила у сторожа Семёныча.

— Серый слепой? — переспросил он, прищурившись. — Это Дымок. Он тут ещё при прежнем складе жил. Давно, лет десять точно. Рабочие подкармливали, он мышей гонял. Потом всё закрыли, люди разошлись, а кот остался. Куда ему было деваться?

— А со зрением что?