Пропажа цветов с могилы жены казалась странной, пока камера не показала неожиданную правду

Они стояли у ворот. Ветер гнал по асфальту мокрые листья, мелкий дождь снова начинал сыпаться на плечи. Павел слышал, как где-то скрипит калитка, как шуршит куртка мальчика, как глухо стучит собственное сердце.

— Как тебя зовут?

— Максим. Можно Макс.

— Максим, ты понимаешь, что говоришь? Ты мог спутать её с кем-то.

— Не спутал, — упрямо ответил мальчик. — Она такая же, как на камне. Волосы распущенные, кудрявые. Губы красные. Куртка жёлтая. Шапка с козырьком. И она букву «р» говорила странно, будто не выговаривала.

Павел почувствовал, как холод поднимается от ладоней к плечам. Вероника действительно плохо выговаривала «р». В начале их знакомства он находил это очаровательным, потом почти перестал замечать. Но ребёнок не мог знать такой детали.

— На куртке пояс был? — спросил он глухо.

Максим нахмурился, стараясь вспомнить.

— Не знаю. Кажется, нет. Я больше на лицо смотрел. Она сказала, чтобы я не лез куда не надо. А когда я спросил, почему у неё могила, если она живая, она пригрозила позвать охранника. Я и так из приюта убежал, поэтому испугался.

Он шмыгнул носом и добавил совсем тихо:

— Я больше не буду брать ваши розы. Просто бабушке никто цветов не носит. А они красивые. Я думаю, она видит, когда я прихожу. Наверное, радуется.

Павел не нашёл слов. Жалость к мальчику смешалась с таким страхом, что на секунду стало трудно дышать. Поверить в живую Веронику было невозможно. Он видел документы, стоял на похоронах, опускал голову перед гробом с обгоревшими останками. И всё же Максим рассказал то, чего не мог выдумать.

Мальчик извинился ещё раз и пошёл прочь. Павел смотрел ему вслед и вдруг понял, что хочет забрать его из приюта. Не сразу, не насовсем, не под властью этого странного дня, но хотя бы дать ему тёплую одежду, нормальную обувь, дом, где не нужно убегать к бабушкиной могиле.

На следующий день Павел приехал в приют. Его там знали: после удочерения Дарины он помогал учреждению деньгами, мебелью, лекарствами, одеждой. Поэтому просьба разрешить ему брать конкретного мальчика на выходные удивила воспитательницу, но не вызвала отказа.

— Именно Максима Бондаря? — переспросила она. — Он сложный. Упрямый, убегает.

— Если ребёнок выходит отсюда и добирается до кладбища, — спокойно сказал Павел, — это говорит не только о его характере.

Женщина смутилась.

— Вы правы. Но предупредить обязана: усыновить его не получится. Бабушка умерла, а мать числится пропавшей. Она уехала в большой город заработать на операцию для своей матери и исчезла. Больше года никаких сведений. Максим всё ещё ждёт её.

Павел долго молчал. Внутри неприятно сжалось: у мальчика была ещё одна боль, незакрытая и живая.

— Тогда я не стану обещать ему невозможного, — сказал он наконец. — Просто буду иногда забирать его на пару дней. Моей дочери тоже сейчас нелегко. Может, им обоим станет спокойнее рядом…