Пропажа цветов с могилы жены казалась странной, пока камера не показала неожиданную правду

Когда Павел приехал за Максимом в ближайшие выходные, мальчику заранее ничего не сказали. Увидев у двери того самого мужчину с кладбища, он побледнел и сразу выпалил:

— Я больше цветы не трогал. Честно. Они там лежат.

Павел присел перед ним, чтобы не смотреть сверху вниз.

— Я приехал не ругаться. У меня дома живёт девочка, Дарина. Ей почти столько же лет, сколько тебе. Она тоже раньше была здесь. Можешь поехать к нам в гости. Поиграете, посмотрите мультфильмы, сходим в парк. Через два дня я привезу тебя обратно. Насовсем пока забрать не могу, но приезжать к нам иногда ты сможешь, если захочешь.

Максим внимательно смотрел ему в лицо, будто взвешивал каждое слово. Потом серьёзно кивнул.

— В парк я хочу. Меня мама раньше возила, только я уже плохо помню. Я маленький был.

Дарина встретила гостя настороженно. Сначала дети молча разглядывали друг друга, потом начали делить конструктор, потом спорили из-за мультфильма, а к вечеру уже смеялись так, будто давно были знакомы. Павел стоял на кухне, слушал их голоса и впервые за много недель почувствовал не пустоту, а слабое, осторожное тепло.

Возвращать Максима в приют оказалось больнее, чем он ожидал. Мальчик держался бодро, даже пообещал не сбегать, если Павел сам иногда будет привозить цветы на бабушкину могилу.

По дороге Павел снова расспрашивал его о женщине, которую тот видел у памятника. Максим не путался, не украшал рассказ новыми подробностями, отвечал одинаково уверенно. Когда он вновь упомянул картавость, у Павла окончательно дрогнули последние объяснения. Это была Вероника. Или кто-то, кто знал о ней слишком много.

Вечером, уложив Дарину, он долго ходил по квартире. Если Вероника жива, значит, авария была не тем, чем казалась. Значит, в её могиле лежал кто-то другой. Значит, его горе все эти месяцы было частью чужого обмана…