Рецидивисты приняли нового заключённого за беззащитного учителя, пока не узнали его историю

К другому. Учитель встал, аккуратно заправил свитер, надел очки и направился к двери. У порога обернулся.

Камера смотрела на него. Гончар, братья Бойко, Тарасик, Мельник, Гайдук и остальные сидельцы.

— Сергеич, — сказал Тарасик.

— Если что, мы слово можем замолвить. По своим каналам. Если нужно.

Олег Сергеевич посмотрел на него несколько секунд.

— Не нужно, — ответил он. — Но спасибо.

Потом посмотрел на всех разом. Коротко, внимательно, как смотрит учитель на класс в конце последнего урока.

— Учите математику, — сказал он.

— В жизни пригодится.

Дверь закрылась. Разговор с новым следователем, молодым нервным капитаном Левченко, длился 2 часа 40 минут.

Олег Сергеевич сидел напротив него за облупленным столом комнаты для допросов и отвечал на вопросы. Ровно, точно, без лишних слов. Следователь Левченко задавал вопросы по шпаргалке.

Это было видно по тому, как его взгляд падал чуть ниже уровня глаз перед каждым вопросом. Шпаргалка была явно составлена не им. На 58-й минуте Левченко отложил ручку и сказал, не глядя на учителя:

— Вы понимаете, что те материалы, которые вы передали на волю, могут быть квалифицированы как разглашение сведений, составляющих государственную тайну?

Олег Сергеевич снял очки.

— Нет. Все материалы взяты из открытых источников.

— Сайт государственных закупок — публичный реестр. Я ничего не похищал, не взламывал, не копировал из закрытых баз. Я анализировал общедоступные данные.

— Это право любого гражданина страны.

После паузы Левченко спросил:

— Тогда откуда внутренние документы о движении средств?

— Какие внутренние документы? — спокойно спросил учитель.

Следователь посмотрел на него, потом на шпаргалку, потом снова на него.

— В конвертах, которые вы передали через… — Он остановился.

— Через кого? — мягко уточнил Олег Сергеевич.

Молчание. Следователь понял, что назвать имена означает признать, что их прослушивали.

А признать прослушку в следственном изоляторе — это отдельный процессуальный вопрос с неприятными последствиями для самой системы.

— Продолжим, — сказал Левченко и перелистнул шпаргалку.

Через час двадцать минут допрос закончился.

Олега Сергеевича отвели обратно в камеру. Но уже в коридоре, когда конвоир шел впереди, учитель заметил кое-что важное. У двери в кабинет начальника следственного отдела стояли двое в штатском с портфелями.

Они разговаривали в полголоса. Одного из них Олег Сергеевич не знал. Второго — знал.

Это был адвокат. Не его новый адвокат и не адвокат Мельника. Это был человек из юридического отдела региональной администрации.

И присутствие этого человека здесь, сейчас, с портфелем в руках означало только одно — конверты сработали.

На тридцать восьмые сутки в камеру пришел сам начальник изолятора, что само по себе было событием из ряда вон. Начальник, грузный подполковник Романюк с фиолетовыми мешками под глазами, вошел в сопровождении двух сотрудников и оглядел камеру с кислым выражением человека, которого вынудили делать что-то неприятное.

— Бондаренко, на выход!

Камера затихла.

— Вещи брать? — спросил учитель.

Романюк поморщился.

— Все вещи.

Гончар едва слышно выдохнул. Тарасик смотрел в пол.

Братья Бойко переглянулись. Мельник сидел неподвижно, с непроницаемым лицом. Гайдук медленно повернул голову.

Олег Сергеевич собирал вещи методично и аккуратно. Так же, как раскладывал их в первый день. Книга, несколько листков бумаги, исписанных мелким убористым почерком, зубная щетка, чистые носки.

Он поднял котомку. Окинул взглядом камеру…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇