Рецидивисты приняли нового заключённого за беззащитного учителя, пока не узнали его историю

Мошенничество в особо крупном размере. Схема была элегантной в своей простоте. Его имя было вписано в цепочку фиктивных контрактов задним числом, документы были оформлены так, что он формально являлся одним из выгодоприобретателей.

380 миллионов. Именно та сумма незаконно выведенных средств, которую он сам вычислил в своей аналитической записке. Его же цифры, его же доказательная работа были обращены против него.

Камера молчала. Сашко Бойко сидел с таким видом, будто его ударили. Николай Бойко смотрел в пол.

Гончар грыз ноготь. Тарасик не шевелился. Мельник произнес хрипло:

— Тебя подставили. Твоими же данными.

— Да, — подтвердил Олег Сергеевич.

Технически грамотно. Если не знать, откуда взялись цифры, все выглядит убедительно.

— А ты знаешь, кто это сделал? — спросил Гайдук.

Учитель надел очки.

— Да, знаю имена, знаю схему. У меня есть доказательства.

— Они были в трех конвертах, которые я отправил на волю шесть дней назад.

В камере повисла тишина.

— Кому? — спросил Тарасик.

— Первый конверт — независимому юристу, который специализируется на делах о фальсификации доказательств. Второй — редактору известного правового издания, которому я доверяю. Третий — в приемную депутата парламента, который в свое время публично ставил вопросы об этих же государственных закупках и не получил ответов.

— Они не связаны между собой. У каждого своя часть материалов. Вместе — это полная картина.

Гончар медленно повернулся к нему.

— Ты все это время, пока тут сидел, ты работал?

— Да, — сказал учитель просто. — Следственный изолятор — довольно тихое место для работы.

— Никто не отвлекает.

После долгой паузы Мельник сказал резко:

— Но тебя могут здесь закопать.

— У этих людей есть ресурсы. Если они узнают, что конверты ушли…

— Они уже знают, — перебил его Олег Сергеевич спокойно. — Или скоро узнают.

— Именно поэтому следователь Кравчук взял больничный. Именно поэтому сегодня ко мне пришел новый адвокат. Когда материалы уходят одновременно в три независимых места и каждый адресат знает о двух других, устранение источника теряет смысл.

— Информация уже распределена. Она живет отдельно от меня.

Мельник смотрел на него долго.

Потом произнес медленно:

— Ты специально сюда попал?

Это был не вопрос. Констатация.

Олег Сергеевич не ответил сразу. Прошло несколько секунд.

— Я знал, что меня арестуют.

— Когда начали возбуждать дело, я понял механику. Мог уехать. Не уехал.

Он сделал паузу.

— У меня здесь были возможности, которых снаружи не было. Мне нужен был надежный канал на волю, который не прослушивается.

— Такой канал есть только внутри.

Он посмотрел на Мельника.

— Мне нужен был человек, способный обеспечить такой канал. Вы им оказались.

Тишина стала абсолютной. Такой тишины в камере не было ни разу за весь месяц. Мельник поднялся, встал над учителем, долго смотрел на него сверху вниз.

— Ты использовал меня, — сказал он без злобы. Констатация.

— Я предложил вам равноценный обмен, — ответил учитель спокойно.

— Я выполнил свое обязательство. Переквалификация по вашей статье реально возможна. Я объяснил адвокату, как.

Это не было ложью. Он использовал людей, пусть даже преступников, ради того, чтобы разоблачить других преступников.

Мельник постоял еще секунду. Потом сделал то, чего никто не ожидал.

Он сел обратно и произнес:

— Расскажи мне про переквалификацию подробнее.

На 33-й сутки в камеру пришел конвоир с неожиданным сообщением. Олег Сергеевич Бондаренко вызывается к следователю. Но не к Кравчуку…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇