Родные считали его подозрения напрасными, пока могилу не вскрыли и не подняли крышку

Охранник немедленно шагнул вперёд и попытался его остановить. Он напомнил, что вскрывать захоронение без надлежащего разрешения запрещено и что за подобный поступок придётся отвечать. Степан настойчиво требовал хотя бы объяснить причину, по которой сын решил потревожить могилу собственной матери.

Максим ничего не ответил. Он высвободил плечо из руки старика и снова принялся копать. Каждое движение давалось ему всё тяжелее, но он работал с почти отчаянным упорством. Комья земли один за другим ложились возле могилы, а предупреждения охранника словно не достигали его сознания.

Степан несколько раз вставал у него на пути, пытался уговорить, говорил о последствиях, но вскоре осознал бесполезность своих усилий. Максим был значительно моложе и сильнее. Если бы охранник попробовал отобрать у него лопату, дело могло закончиться ещё хуже. Добровольно же останавливаться парень явно не собирался.

Оставался только один законный способ прекратить происходящее — сообщить в полицию. Степан с сожалением оглянулся на свежую могилу и поспешил обратно в кабинет за телефоном. Ему не хотелось навлекать беду на человека, потерявшего мать, но закрыть глаза на самовольное вскрытие захоронения он не имел права.

Когда шаги охранника стихли, Максим остался один. Он продолжал погружать лопату в землю, не позволяя себе ни передышки, ни сомнений. Последние часы всплывали в памяти отдельными обрывками, и каждый из них лишь укреплял подозрение, что за поспешной смертью Оксаны скрывается нечто, чего ему не желали рассказывать…