Родственники просили пожалеть виновного, пока не поняли, чем обернётся их молчание

Программирование, история, какие-то нескончаемые сериалы про средневековые войны. Неспортивный совсем. На физкультуре формально присутствует, но сердце явно оставляет за дверью спортзала.

Зато может объяснить принцип работы шифра Цезаря или рассказать о одном известном историческом сражении так, что заслушаешься. Умный мальчик. Немного тревожный.

Старается казаться взрослее и спокойнее, чем есть на самом деле. Это, кстати, от отца. Семья Дмитрия живет в том же городе.

Свекровь Валентина Ивановна, 65 лет, бывшая заведующая детским садом. Величественная, если выражаться деликатно. Авторитарная, если точнее.

Она из тех женщин, которые привыкли, что их слово – последнее. И не потому, что они злые, а потому, что так было всегда, и никто никогда не оспаривал. Детский сад она держала железной рукой 20 лет.

Семью – тоже. Золовка Наталья, сестра Дмитрия, 45, разведена, живет с матерью. Тихая, мягкая на первый взгляд, но с той особенной мягкостью, за которой прячется умение включать жертву в нужный момент.

Я одна, я устала, я не справляюсь. Это ее рабочий инструментарий, и он безотказен, особенно с матерью. И Гриша, Григорий, сын Натальи, 18 лет.

Племянник мужа. Вот о нем я расскажу отдельно. Я познакомилась с Гришей, когда ему было 13, а Артему – 9. Первое впечатление – физически крупный для своего возраста, плечистый, с тем особенным подростковым высокомерием, которое бывает у мальчиков, рано понявших, что их боятся сверстники.

Он не был грубым в тот первый раз. Скорее, холодным. Смотрел сквозь тебя, как через стекло.

Улыбался, когда взрослые на него смотрели. Переставал улыбаться, как только они отворачивались. Артем тогда взял с собой планшет, он только начинал увлекаться программированием, таскал с собой какой-то самоучитель для начинающих.

Гриша взял планшет посмотреть и уронил. Экран треснул. Артем не заплакал, он был уже достаточно большой, чтобы не плакать прилюдно.

Но я видела, как у него дернулась щека. Гриша посмотрел на треснутый экран, потом на Артема и отвернулся. Не извинился, не смутился.

Просто отвернулся, как будто это был не чужой планшет, а его собственный, и он имел полное право делать с ним что угодно. Наталья купила обоим мороженое. Артема в качестве утешения, Грише просто так.

Валентина Ивановна сказала, мальчик просто неловкий. Дмитрий сказал, бывает, купим новый. Я промолчала, потому что это было первое знакомство, потому что я не хотела начинать с претензий, потому что решила, может, правда случайность.

Но у меня есть такая особенность, я запоминаю первые впечатления, не анализирую их сразу, но запоминаю. Как складываю в ящик, и потом, когда накапливается достаточно, открываю и смотрю. Тот случай с планшетом лёг на дно этого ящика и не был последним.

Прошло года два. Грише около пятнадцати, Артему одиннадцать. Лето, загородный домик свекрови под городом.

Стандартные небольшой участок, огород, старая яблоня, деревянная веранда с провисшей сеткой от комаров. Артем весь май что-то мастерил в школе на занятиях по труду. Потом ещё недели две дома, скворечник….