Роковая ошибка дочери, не знавшей, кем на самом деле работает её мать
– спросила я.
Мама не задумывалась.
– Да, – сказала она просто.
Я встала, зашла за неё и обняла её сзади – так, как она обнимала меня в детстве, когда мне было плохо. Она не заплакала. Я тоже нет.
Просто сидели так немного. Чайник остыл совсем.
Я ехала к Павлу через неделю после разговора с мамой. В субботу, с утра.
Мама предлагала поехать вместе. Я сказала: нет, сначала одна. Мне нужно было сначала самой – без посредников, без буфера. Увидеть его своими глазами и понять, что я чувствую.
Речная улица, дом двадцать три, третий подъезд. Я нажала на кнопку домофона, назвала себя. Он ответил через секунду: «Поднимайтесь».
Третий этаж. Дверь была уже открыта, когда я вышла из лифта.
Он стоял в дверях – тот же мужчина, которого я видела неделю назад с другого тротуара. Тёмно-синей куртки теперь не было, просто серый свитер. Широкие ладони, под ногтями въевшаяся белая пыль – от шлифовки, не отмывается. Нос слегка сдвинут влево. И тот же внимательный взгляд.
– Нина? – спросил он.
– Да.
– Заходите.
Квартира была небольшая, чистая. В прихожей пахло деревом и чем-то похожим на лак – не резко, просто фон. Он провёл меня на кухню, поставил чайник, предложил чай. Я согласилась.
Мы сидели и молчали первые несколько минут. Он не суетился, не пытался заполнить паузу. Просто сидел и ждал.
Это было неловко и при этом – не так невыносимо, как я ожидала.
– Вы работаете с деревом?
