Семейный ужин закончился неловкой тишиной после того, как Вика достала удостоверение

— Просто поговорим, — спокойно ответила она. — До встречи.

Она произнесла это так буднично, будто речь шла о доставке мебели или записи к мастеру. Но Сергей Викторович услышал в этих словах совсем другое. Не приговор суда — нет. Хуже. Приговор его самоуверенности. Его привычке считать себя неприкасаемым. Его вере в то, что люди делятся на важных и всех остальных.

Когда дверь за Линой и Кириллом закрылась, в квартире еще долго никто не говорил. Сергей Викторович смотрел в прихожую, где только что исчезли их силуэты. В голове у него крутилась одна мысль, неприятная, тяжелая, липкая: он всю жизнь считал себя хозяином положения, а настоящий хозяин только что вышел из квартиры, даже не повысив голоса.

Ирина Павловна тихо собрала со стола одну тарелку, потом поставила ее обратно. Руки ее дрожали. Марк Семенович осторожно откашлялся, но так и не нашел подходящей фразы. Зоя смотрела то на Сергея Викторовича, то на дверь, и ее обычная готовность обсуждать чужие ошибки куда-то исчезла.

В машине Кирилл молчал несколько минут. За окнами медленно проплывали одинаковые дворы, серые фасады, редкие прохожие. Лина смотрела вперед. Она не казалась ни взволнованной, ни довольной. Только немного усталой, как человек, который сделал то, что давно должен был сделать, но все равно не получил от этого радости.

Кирилл наконец повернулся к ней.

— Ты правда начнешь проверку?

Лина не сразу ответила. Она провела большим пальцем по краю своей ладони, будто стирала невидимый след чужих слов.

— Посмотрим. Если он сам приведет документы в порядок и объяснит происхождение имущества, разговор может этим и закончиться.

— А если нет?