Семейный ужин закончился неловкой тишиной после того, как Вика достала удостоверение

— Тогда ему придется официально отвечать, как имущество, которое не должно было стать частным, оказалось в их семье.

Кирилл тяжело выдохнул. Он не понимал, что чувствует сильнее: гордость за Лину или страх за отца. Эти два чувства сцепились внутри него так крепко, что разделить их было невозможно. Он любил жену. Он знал, что она права. Но отец оставался отцом — сложным, высокомерным, часто несправедливым, но все равно частью его жизни.

Лина, кажется, поняла это без объяснений.

— Я не мщу ему, Кирилл, — сказала она тихо.

Он посмотрел на нее.

— Я знаю.

— Просто некоторые люди начинают слышать только тогда, когда разговор перестает быть домашним.

Кирилл кивнул. Ему нечего было возразить.

Одно было ясно точно: Сергей Викторович добился своего. После этого дня он вряд ли когда-нибудь рискнет назвать какую-либо женщину простой деревенской девчонкой только потому, что на ней нет дорогих украшений, громкой фамилии и привычки громко рассказывать о себе.

Во вторник Лина действительно пришла в администрацию.

Она вошла в кабинет Сергея Викторовича без суеты. Кабинет был таким же, как его хозяин пытался казаться на семейных обедах: массивный стол, аккуратные папки, тяжелое кресло, несколько предметов, явно поставленных на видное место для солидности. Но сейчас вся эта обстановка не помогала. Она не делала Сергея Викторовича крупнее. Наоборот, за большим столом он выглядел ссутулившимся и бледным…