Слепой знахарь сорвал бусы с шеи девушки и бросил в печь
Через несколько дней Дарья сама отправилась к Савелию Даниловичу. При дневном свете его дом уже не выглядел мрачным убежищем, куда приходят лишь от отчаяния. Низкое крыльцо было тщательно выметено, у стены ровными рядами лежали дрова, а по нетронутому снегу тянулась единственная дорожка от калитки.
Вера открыла прежде, чем гостья успела постучать. Она словно нисколько не удивилась и тихо сказала, что дед ждёт. Внутри Дарья заметила детали, которых не видела ночью: маленькие глиняные сосуды с завязанными на крышках нитями, отполированный руками стол и старую потемневшую икону в углу.
Савелий Данилович сидел на лавке, положив ладони на колени. Услышав шаги, он повернул лицо точно к Дарье и предложил сесть. Молчание затянулось, но неловкости в нём не было — старик просто не торопил ни её, ни себя.
Наконец он поднялся и подошёл к полке. Пальцы без поиска нашли нужный горшочек, сняли крышку, после чего запах полыни стал гуще. Вера подала квадрат чистого холста, и Савелий Данилович отсыпал в него сухую смесь.
Он завязал на ткани три узла, каждый раз делая короткую паузу, затем вынул небольшой потемневший крестик. Дарья следила за его точными движениями: возраст не заставлял эти руки дрожать. Старик протянул ей свёрток и крестик, велев носить оба и не снимать.
Она хотела спросить, как он узнал о её приходе и почему в ту ночь сразу остановил руку над животом. Вопросы теснились один за другим, но рядом со стариком казались слишком громкими. Савелий Данилович не обещал чудес и не требовал верить ему; он действовал так спокойно, будто видел опасность яснее, чем зрячие люди видят стоящие перед ними предметы.
Вера всё время оставалась неподалёку. По её лицу Дарья поняла, что подобные разговоры внучка слышит не впервые, но и для неё слова деда не превратились в обыденность. Когда старик упомянул новую попытку, Вера сжала край передника, а затем заставила пальцы разжаться.
Холст оказался тёплым, хотя всё время лежал вдали от печи, а металл, напротив, холодил кожу. Дарья спросила, чего ей ждать. Савелий Данилович ответил, что Виктор с женой попробуют снова, но причинить вред уже не смогут.
«Ты сама увидишь», — закончил он. После этих слов старик снова сложил руки на коленях, и Дарья поняла, что больше объяснений не будет. Она поблагодарила его, спрятала свёрток во внутренний карман, а крестик надела сразу на улице.
Через четыре дня машина Виктора остановилась возле ворот. Двигатель продолжал работать, сам он оставался за рулём и смотрел на окна. Дарья заметила его из комнаты, но не вышла и не стала шире отодвигать занавеску.
Спустя несколько минут на дороге появился Николай. Он подошёл к калитке и встал лицом к автомобилю, как в прошлый раз. Между мужчинами не прозвучало ни слова, но после недолгого ожидания Виктор включил заднюю передачу, развернулся и уехал.
Николай задержался возле ворот ещё немного, затем продолжил путь, даже не оглянувшись на дом. Дарья отошла от окна, прижала ладонь к спрятанному под одеждой свёртку и вспомнила обещание старика. Она надеялась, что на этом всё закончится, однако через три вечера Виктор вернулся не один…
