Собака привела девушку к лежащему без сознания мужчине, а его первые слова после пробуждения заставили её насторожиться
«Возможно». Марина запомнила это слово. В дверь просунулась бабушка Галина с кружкой.
«Бульон. Куриный. Пить будешь?» Это было обращено к Андрею.
Он посмотрел на нее с легким изумлением. Бабушка говорила ему «ты» сразу, без предисловий, как родственнику. «Буду», — сказал он.
«Спасибо». Бабушка поставила кружку на табурет рядом с кроватью и вышла. Марина помогла Андрею приподнять голову, осторожно, придерживая затылок.
Он поморщился, но не застонал. Пил молча. Марина убрала руку, когда убедилась, что он держит кружку сам.
«Вам нужен хирург, — сказала она. — Я понимаю, что вы не хотите в больницу. Но пуля — это не заноза».
«Я знаю врача, — ответил он. — В частной клинике в городе».
«Если вы поможете мне добраться до телефона. У меня была трубка в кармане куртки». «Куртку разрезали».
«Тогда в нагрудном кармане рубашки». Марина нашла телефон. Дорогой.
В кожаном чехле. Экран не разбит. Разблокировала по его указанию и отдала.
Андрей набрал номер. Говорил коротко, где находится, что случилось, что нужно. Закончил и вернул телефон.
«Завтра утром здесь будет врач». «Из города?» «Да». Марина не комментировала.
Частный врач из города приедет в деревню по одному звонку. Это была отдельная картина мира, к её жизни не имевшая отношения. «До завтра вам нужен покой», — сказала она.
«Не двигаться. Пить. Если температура поднимется или пойдёт кровь, я должна знать немедленно».
«Хорошо». «Граф останется во дворе. Бабушка не против собак».
«Она не против многого», — сказал Андрей. В голосе что-то похожее на усмешку. Только сил на полноценную усмешку у него не было.
Марина встала, взяла миску с грязной водой. «Отдыхайте». Она вышла.
В коридоре остановилась, прислонилась спиной к стене. «Возможно» — вот что он сказал. Не «да, конечно, случайно».
Не «нет, специально». Именно «возможно». На улице лаяла чья-то собака.
Потом замолчала. Ночь прошла без осложнений, если не считать того, что Марина спала урывками, просыпаясь каждые полтора часа и прислушиваясь к звукам из горницы. Андрей не звал, не стонал.
Только один раз, около трех ночи, она зашла проверить. Он не спал, смотрел в потолок, но на ее появление никак не отреагировал. Она пощупала лоб, температура была, но терпимая.
Поправила край одеяла и вышла. Утром, в начале восьмого, во двор въехала темная машина с городскими номерами. Вышел мужчина лет пятидесяти, плотный, в дорогой куртке, с чемоданчиком.
За ним молодой парень, явно ассистент. Мужчина представился коротко: «Коваль».
«Андрей звонил мне вчера вечером». «Марина. Проходите».
Коваль оказался хирургом с манерами человека, который привык, что его не ждут, а встречают. Он вошел в горницу, поздоровался с Андреем, как со старым знакомым, без лишних вопросов, без сочувственных гримас, и сразу попросил всех выйти. Бабушка Галина вышла без возражений.
Марина с некоторым усилием. На кухне бабушка поставила чайник и спросила ассистента, пил ли тот что-нибудь в дороге. Ассистент, долговязый парень с растерянным видом, сказал, что нет.
Бабушка кивнула и начала резать хлеб. Осмотр и операция заняли около часа. Коваль вышел спокойный, вымыл руки в тазу, который Марина поставила у двери.
«Пуля извлечена. Она находилась в мягких тканях, лёгкое не задето. Повезло: буквально пара сантиметров».
«Зашил, поставил дренаж. Неделя постельного режима минимум, потом посмотрим». Он взял полотенце.
«Вы кто ему?» «Никто, — сказала Марина. — Нашла его в лесу». Коваль посмотрел на нее без особого выражения.
«Хорошо нашли. Ещё час, и разговор был бы другой». Он кивнул в сторону горницы.
«Он попросит вас остаться. Соглашайтесь». «Простите?» «Я говорю, уход нужен».
«Антибиотики по схеме, перевязка каждые два дня, следить за температурой и за дренажом. На сиделку он не согласится. Так что — вы».
«Я не медик». «Вижу». Коваль снова посмотрел на нее, теперь чуть внимательнее.
«Но вы умеете не паниковать. Это важнее диплома в данной ситуации». Он оставил ассистента записать схему лечения, сам забрал инструменты и собрался уходить.
У порога обернулся к бабушке. «Бульон — правильно. Продолжайте».
«Только без соли первые два дня». «Знаю», — сказала бабушка. Он кивнул и вышел.
Машина уехала так же деловито, как приехала. Марина зашла в горницу. Андрей лежал с закрытыми глазами, но не спал.
Это она уже научилась различать. Перевязка была сделана профессионально. Дренажная трубка уходила под бинт.
На тумбочке — таблетки, пузырёк, листок со схемой. «Коваль сказал, что лёгкое не задето», — сообщила она. «Я слышал».
«Вам повезло». «Я знаю». Она взяла листок, прочитала схему.
Антибиотики три раза в день, обезболивающие по необходимости, перевязка через день. Ничего запредельного. «Он сказал, что вы попросите меня остаться», — сказала Марина.
Андрей открыл глаза. «Попрошу. Вы откажетесь?» «Зависит от того, насколько вы будете сложным пациентом…»
