Собеседование должно было стать началом карьеры, но за директорским столом её ждал неожиданный человек

Никита посмотрел на нее так, будто благодарность прозвучала неожиданно.

— Не благодарите. Вы правы, а это неудобно для многих. Будьте готовы.

— Я готова.

Он кивнул. Разговор был окончен.

Марина встала, взяла блокнот и направилась к двери.

— Соколова.

Она обернулась.

Никита смотрел на нее без усмешки, без испытания. Просто серьезно.

— В университете я сказал, что ваш проект по инвестиционному анализу был компиляцией без собственной мысли.

Марина молчала.

— Я был неправ, — произнес он. — Там была идея по реструктуризации портфеля в условиях нестабильности. Нестандартная. Я с ней не согласился, но она была ваша.

Марина смотрела на него несколько секунд.

Внутри что-то странно сдвинулось. Так бывает, когда много лет держишь камень в ладони, а потом вдруг разжимаешь пальцы и понимаешь, как сильно они устали.

— Я знаю, — сказала она. — Тогда тоже знала.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Не прежняя ухмылка. Другая. Почти человеческая.

— Идите работать, Соколова.

Она вышла, закрыла дверь и на секунду остановилась в коридоре.

Никита Воронцов только что извинился перед ней.

Не прямым «прости», не мягкой интонацией, но смысл был именно таким.

И с этим оказалось труднее справиться, чем с его язвительностью.

В понедельник Илья, садясь за свой стол, сказал вполголоса:

— Слышала? Служба безопасности запросила все договоры с «ВекторЛогом» за полтора года.

Марина подняла глаза.

— Серьезно?

— Более чем. И еще: Кравцов со вторника в офисе не появляется.

Марина медленно повернулась к монитору. Внутри возникло тяжелое ощущение. Не радость. Не страх. Что-то между.

Она дернула за нитку, думая, что на конце узел. А там оказалось что-то куда тяжелее.

Восемьсот сорок тысяч. Один квартал. Один подрядчик.

А если не один?

Кравцов не появился ни во вторник, ни в среду. В четверг по компании разошелся короткий приказ: финансовый директор временно отстранен от обязанностей на период внутренней проверки. Его функции переданы заместителю — Тамаре Ильиничне Ореховой, женщине около сорока, сдержанной и въедливой, которую Марина видела до этого только на общих совещаниях.

Новость разлетелась по офису мгновенно. В обед сотрудники отдела развития говорили только об этом — тихо, осторожно, с тем странным любопытством, которое появляется, когда тема важная, но никто не знает, кто может услышать.

Марина не пошла в столовую. Осталась за столом с бутербродом и кофе. Смотрела в монитор и почти не видела текста.

Первым не выдержал Алексей. Подошел, сел на край соседнего кресла и сказал прямо:

— Это ты подняла вопрос по «ВекторЛогу».

Марина посмотрела на него.

— Я задала вопрос по отчетности. Это моя работа.

— Ну да. Просто Кравцов здесь семь лет. А ты — месяц.

— Хочешь сказать, я не должна была?

Алексей замолчал. Он был не злым. Прямым — да, иногда неловко прямым. Но не злым.

— Не знаю, — сказал он честно. — Наверное, должна была. Просто все это сложно.

— Сложно, — согласилась Марина. — Но восемьсот сорок тысяч в одной строке — это не сложно. Это конкретно.

Алексей кивнул и ушел.

Нина, не поднимая глаз от экрана, тихо сказала:

— Ты все сделала правильно.

Марина ничего не ответила. Только кивнула.

Служба безопасности работала тихо и методично. Марину напрямую к проверке не привлекали: ее роль считалась выполненной. Но информация все равно просачивалась. Илья умел замечать больше других и был хорошо встроен в неофициальную жизнь офиса. Иногда он делился тем, что успевал узнать.

В пятницу перед уходом он подошел к Марине.

— По «ВекторЛогу» нашли расхождения еще за несколько периодов. Не только второй квартал.

Марина отложила ручку.

— Сколько всего?

— Считают. Но это уже не один подрядчик. Смотрят и других.

Она молчала.

— И еще, — добавил Илья еще тише. — «ВекторЛог» появился в базе восемь месяцев назад. До этого с ними никто не работал.

— Кто завел?

— Вот это и выясняют.

Илья ушел.

Марина сидела еще минуту неподвижно, потом закрыла ноутбук и начала собираться.

Восемь месяцев назад. Новый подрядчик. Кто-то внес его в систему. Схема уже не выглядела ошибкой. Она выглядела как продуманный канал вывода денег, замаскированный под технические сбои.

Кравцов семь лет работал в холдинге.

Но это не означало, что он действовал один.

В среду следующей недели Никита вызвал Марину официально — через секретаря, на конкретное время. Половина третьего.

В кабинете, кроме него, находился еще один человек. Мужчина лет сорока пяти, которого Марина раньше не видела.

— Дмитрий Аркадьевич Седов, руководитель службы безопасности, — представился он коротко.

— Садитесь, — сказал Никита. — Марина Олеговна, вам зададут несколько вопросов. Стандартная процедура. Опрашивают всех, кто работал с данными.

— Понимаю.

Седов спрашивал спокойно и методично: когда именно она увидела расхождение, что делала с файлами, кому сообщила сначала, кто еще видел данные, работала ли она раньше с документами по «ВекторЛогу». Марина отвечала точно. Она умела восстанавливать последовательность событий без лишней эмоциональности.

Через двадцать минут Седов закрыл блокнот.

— Спасибо. Пока все…