Собеседование должно было стать началом карьеры, но за директорским столом её ждал неожиданный человек

Марина встала.

— Подождите, — сказал Никита.

Он посмотрел на Седова.

— Дмитрий Аркадьевич, оставьте нас на минуту.

Седов вышел без вопросов. Видимо, привык к тому, что директор иногда проводит часть разговора отдельно.

Никита поднялся и подошел к окну. Несколько секунд смотрел наружу спиной к Марине.

— «ВекторЛог» связан с конкурентами, — сказал он. — Это уже установлено.

Марина молчала.

— Подставная компания. Формальный владелец, цепочка транзитных счетов. Деньги уходили частями.

Он повернулся не сразу.

— Человек внутри холдинга, который ввел их в базу и проводил платежи, не Кравцов. Кравцов закрывал глаза. Возможно, получал часть. Но схему организовал другой сотрудник.

— Кто?

Никита повернулся.

— Заместитель Кравцова. Работал у нас два года. Пришел с сильными рекомендациями, которые оказались частично поддельными. Его прежний работодатель был связан с конкурентной структурой.

Марина медленно выдохнула.

— То есть его внедрили специально.

— Да.

Никита смотрел прямо.

— Если бы ты не подняла этот вопрос на совещании, схема работала бы дальше. Годовая проверка, скорее всего, тоже прошла бы мимо. Кравцов умел объяснять.

Марина заметила это не сразу, но потом поняла: он сказал «ты». Не «Соколова», не «Марина Олеговна». Просто «ты». Граница между ними сдвинулась едва уловимо.

— Значит, я случайно наткнулась на это, — сказала она.

— Случайно наткнулась и не прошла мимо. Это разные вещи.

Он вернулся за стол.

— Ты понимаешь, что несколько человек в офисе сейчас тебя не любят?

— Догадываюсь.

— Это пройдет. Когда станет известен масштаб, отношение изменится. Но пока будь внимательна.

— В каком смысле?

— В прямом. Человек, который строил эту схему два года, достаточно умен, чтобы понять, кто ее вскрыл. И достаточно зол, чтобы это запомнить.

В его словах не было запугивания. Только информация. Такая же жесткая и ясная, как все, что он говорил по работе.

— Поняла.

— Хорошо. Иди работать.

Марина поднялась, дошла до двери, но остановилась.

— Никита.

Он поднял взгляд.

— Спасибо, что сказал лично. Не через Ларина.

Он смотрел на нее секунду. Потом кивнул.

В лифте Марина думала, что между ними снова что-то изменилось. Без громких слов, без объяснений. Просто сдвинулось.

И она не знала, в какую сторону.

Развязка наступила быстро. По меркам корпоративных разбирательств — почти стремительно. Через полторы недели после того совещания заместителя Кравцова, Олега Сергеевича Морозова, уволили. В тот же день в компанию приехали представители следствия. Кравцов подал заявление об уходе позже тем же днем.

Официального подробного объявления не было. Только приказ о кадровых изменениях. Но офис все знал. Офисы всегда все знают.

Марина работала спокойно, почти не поднимая головы. После обеда Алексей подошел к ее столу и поставил рядом с кружкой стакан кофе из автомата.

— От меня, — сказал он. — Просто так.

Марина посмотрела на него.

Алексей пожал плечами с видом человека, которому неловко, но промолчать уже нельзя.

— Ты была права. А я тогда сказал глупость. Про месяц и семь лет.

— Забудь.

— Уже, — кивнул он и вернулся на место.

Нина ничего не сказала. Только проходя мимо, задержала на Марине взгляд и едва заметно кивнула.

Этого оказалось достаточно.

В пятницу вечером Никита снова вызвал Марину. Было начало седьмого. Почти все ушли. В отделе оставались только она и Илья: они заканчивали скорректированную аналитику по кварталу с учетом новых данных.

Илья ушел в половине седьмого. Марина уже собиралась следом, когда пришло короткое письмо:

«Соколова, зайдите. Воронцов».

Она поднялась на восемнадцатый. Приемная была пуста. Дверь кабинета приоткрыта, из щели падала полоса света.

Марина постучала и вошла.

Кабинет выглядел иначе. Не мебелью — атмосферой. На переговорном столе были разложены распечатки, папки, открытые ноутбуки. Много листов. Очень много.

Никита стоял у стола. Пиджак висел на спинке кресла, рукава рубашки были закатаны. Он смотрел в один из документов с выражением человека, который ищет конкретную точку и не находит.

— Закрой дверь, — сказал он, не поднимая глаз.

Марина закрыла и подошла ближе.

— Что это?

— Полная финансовая документация по «ВекторЛогу» и еще двум подрядчикам, которых выявила служба безопасности. Следствие забрало копии, но я хочу понять схему сам. До внешней проверки.

Марина посмотрела на стол.

Данных было много: несколько периодов, три контрагента, платежные поручения, акты, договоры.

— Ты хочешь разобраться сам?

— Да.

— Зачем?

Он поднял глаза.

— Внешние аудиторы скажут, что произошло. Мне нужно понять, как это стало возможно. Какая дыра в системе позволила схеме работать два года.

Марина помолчала. Потом сняла куртку, бросила на соседнее кресло и села.

— Показывай, с чего начинал Морозов.

Взгляд Никиты изменился. Не удивился — скорее стал тише.

Он просто кивнул и сел рядом.

Они работали три часа без перерыва. Марина разбирала платежные документы, Никита — договоры, потом менялись, потом сводили данные вместе. Схема раскрывалась постепенно, как карта незнакомой местности: сначала отдельные фрагменты, потом связи, потом общий рисунок.

Морозов действовал аккуратно. Суммы подбирались так, чтобы не превышать порог автоматической проверки. Платежи дробились и уходили с интервалом в несколько дней. Акты были составлены профессионально. Если не знаешь, куда смотреть, придраться почти невозможно…