Сообщение на телефоне жены заставило меня усомниться в том, что я знал о своей семье

— Абсолютно. Через пару секунд удалил, конечно. Но человек восемь успели прослушать, а самые быстрые — переслать.

— И как он объяснил?

— Написал следом: «Прошу прощения, это жене». Чем сделал только хуже. В отделе меня прекрасно знают. А в записи он называл совсем другое имя.

Виктор закрыл лицо ладонями и фыркнул. Это был первый настоящий смешок за много дней — внезапный, почти болезненный, как кашель.

— В следующую субботу у них юбилей компании, — продолжила Оксана. — Торжественный вечер в гостинице в центре города. Кириллу собираются вручать какую-то почетную бумагу за особые успехи. И самое интересное: туда приедут проверяющие из главного офиса.

— Вы хотите, чтобы я устроил скандал?

— Я хочу, чтобы вы подумали. Только честно. Не ради меня. Ради себя.

Он думал четыре дня.

В понедельник решил, что ни за что не пойдет. Во вторник уже не был так уверен. В среду Оксана написала: «Вы придете?» Он ответил: «Не знаю». И это была правда.

Каждый раз, когда Марина входила в комнату, какая-то часть Виктора все еще хотела взять ее за руку и сказать: «Давай поговорим. Давай попробуем спасти то, что осталось. Давай я притворюсь, что ничего не знаю».

Пятнадцать лет нельзя выключить за одну ночь.

В субботу, в день банкета, он кормил Егора на кухне. На сыне был маленький комбинезон с машинками. Смесь оказалась везде: на столе, на рукаве Виктора, на детской груди и каким-то необъяснимым образом на светильнике.

Егор выплевывал соску, смеялся и колотил ногами с азартом маленького художника, устроившего первую выставку.

Виктор смеялся вместе с ним. И тут же чувствовал вину за то, что вообще способен смеяться.

Около шести Марина спустилась в новом темно-зеленом платье. Простое, дорогое на вид, идеально сидящее. Волосы распущены по плечам. На одно опасное мгновение она снова стала той девушкой, в которую он когда-то влюбился.

— Поедешь со мной? — спросила она. — Там можно с супругами. Только Егора девать некуда.

— Позвони Ирине. Она посидит.

— Вить, ну поехали. Ты давно никуда не выбирался.

— Марин, без меня. Я устал. Выходной, а я выжат до дна.

Она подошла ближе, всмотрелась ему в лицо.

— Ты последнее время какой-то не мой. Будто постоянно где-то далеко. У тебя точно все нормально?

— Просто не сплю нормально. Давай собирайся, а то опоздаешь.

Марина наклонилась, поцеловала Егора, потом Виктора в щеку и ушла.

Дверь закрылась. Через минуту во дворе отъехала машина.

В 18:42 пришло сообщение от Оксаны: «Проверяющие подтвердили, что будут».

Виктор посмотрел на сына. Егор сосредоточенно грыз погремушку. Потом Виктор перевел взгляд на пустой двор и набрал сестру.

— Ир, выручай. Посиди с малым пару часов. Мне срочно надо отъехать.

— В субботу вечером? — протянула она. — Виктор Андреевич, вы что, на свидание собрались?

— Можно сказать и так.

— Ладно, буду скоро. Но если этот юный мастер опять украсит мне одежду смесью, химчистка за твой счет.

Когда Ирина забрала Егора, Виктор достал из шкафа единственный костюм. Тот самый, который надевался на свадьбы, похороны и редкие официальные мероприятия. В жизни ремонтника торгового оборудования других поводов почти не существовало.

На лацкане нашлось засохшее пятно от детской смеси.

Он застирал его, высушил феном, понюхал. Запах остался. Другого пиджака не было.

Всю дорогу до центра он думал: «Я еду ломать чужую карьеру, и от меня пахнет детским питанием».

Обычная суббота. Мокрый асфальт. Желтые фонари. Дождь по лобовому стеклу…