Спас ДЕВУШКУ, не подозревая, КЕМ она была на самом деле

Он смотрел мне в глаза и видел там пустоту. Он понял, что я не блефую, что я действительно готов довести дело до конца, если он сделает выпад. Это сломало его быстрее любого удара.

Нож выпал из ослабевших пальцев и звякнул о пол. Щуплый поднял руки, пятясь к выходу. «Псих!» — пробормотал он, спотыкаясь о порог.

«Ты покойник! Север тебя под землю закопает!» Он выскочил на улицу, оставив стонущих дружков на полу. В шашлычной снова повисла тишина, прерываемая только хрипом старшего и тихими стонами здоровяка с выбитым коленом. Дальнобойщики сидели, не шелохнувшись.

Хозяин за стойкой так и стоял, с тряпкой в руке, забыв дышать. Я выдохнул, разжимая кулаки. Адреналин медленно уходил, оставляя привычную тяжесть в мышцах.

Подошёл к металлической трости, лежащей в паре метров от меня. Поднял её. Металл был холодным.

Женщина всё ещё сидела на полу. Она не кричала, не звала на помощь. Молча наблюдала за тем, как я разобрался с тремя крепкими мужиками за какие-то пятнадцать секунд.

В её взгляде не было шока, там был холодный расчёт. Так смотрят на инструмент, который может пригодиться. Я подошёл и протянул трость.

Она посмотрела на мою руку. Грубые мозоли, въевшееся машинное масло, шрамы. Затем перевела взгляд на моё лицо.

— Спасибо, — сказала она ровным, глубоким голосом. Взяла трость, опёрлась на неё и через силу поднялась на ноги. Отряхнула подол дорогого пальто, словно ничего не произошло.

Никакой истерики, железная выдержка. «Тебе лучше уехать отсюда, — сказал я, поворачиваясь к выходу. — Эти вернутся».

«И не одни». Я направился к двери, перешагнув через стонущего здоровяка. Мне нужно было возвращаться на лесопилку.

Я знал, что только что подписал себе приговор. Щуплый уже бежит докладывать Северу. Избиение его людей на публике — это плевок в лицо авторитету.

Такое не прощают. Мелкие пакости с сахаром в бензобаке закончились. Теперь начнётся настоящая война.

— Как тебя зовут? — донёсся мне вслед женский голос. Я остановился в дверях, не оборачиваясь. Ледяной ветер ударил в лицо, принося запах мокрой хвои и надвигающейся бури.

— Андрей, — бросил я и вышел в темноту. Завёл свой внедорожник, включил печку на полную мощность и выехал на трассу. Дворники со скрипом размазывали мокрый снег по лобовому стеклу.

В зеркале заднего вида я видел, как женщина вышла из шашлычной и, хромая, направилась к чёрному внедорожнику, припаркованному в тени деревьев. Там её уже ждали. Мелькнули силуэты и хлопнули двери.

Значит, охрана всё-таки была, просто держалась на расстоянии по её же указанию. Я не знал её имени, не знал, что наша встреча в этой грязной забегаловке перевернёт расстановку сил во всей округе. Я думал только о своих рабочих и о том, как подготовить лесопилку к обороне.

Когда подъезжал к ангару, небо на востоке начало едва заметно светлеть. Но вместе с рассветом я уловил в воздухе новый запах. Едкий химический запах горящей резины и пластика.

Я вдавил педаль газа в пол, сердце забилось чаще. Война началась быстрее, чем я думал. И Север решил ударить по самому больному, по тому единственному, что у меня осталось в этой жизни.

Старенький двигатель моего внедорожника взвыл на пределе, когда я вывернул руль и влетел на разбитую грунтовку к лесопилке. Грязь веером летела из-под колёс, а лобовое стекло затянуло густой серой плёнкой. Я даже не пытался включить дворники.

Мой взгляд был намертво прикован к чёрному столбу дыма, который жирной кляксой поднимался над верхушками вековых сосен, застилая бледное утреннее небо. Лес вокруг был глухим и мертвенно-тихим. Будто сама природа затаивала дыхание.

Я вдавил тормоз, машину юзом понесло по мокрой глине, и она едва не снесла покосившийся столб у въезда. Ворота из толстого профнастила были выбиты с корнем. Тяжёлые петли вырвало из бетона, металл искорёжило так, будто в них на полном ходу въехал гружёный лесовоз.

Я выскочил из кабины ещё до того, как машина окончательно встала. Воздух густой, обжигающий. Пахло палёной резиной, расплавленной проводкой и горьким дымом тлеющей древесины.

Горела бытовка охраны и навес над главным дизель-генератором. Пламя жадно слизывало сухие доски, с треском пожирало то, во что я вложил два года жизни. Вокруг метались мои рабочие.

Мужики с лицами чёрными от копоти таскали вёдра из пожарного водоёма. Забрасывали огонь мокрым брезентом и песком. Движения дёрганые, суетливые…👉Продолжение, нажмите на кнопку "Вперед" под рекламой👇👇👇