Спасатель вытащил дворнягу из-под рухнувшего дома. Сюрприз, который ждал его команду во время повторного толчка

— глухо спросил он, поправляя ремень автомата.

Алексей ничего не ответил. Он достал из поясной аптечки индивидуальный перевязочный пакет. Собака лежала абсолютно неподвижно. Когда он начал туго накладывать повязку и импровизированную шину на поврежденную конечность, животное с трудом подняло голову.

Пес посмотрел прямо в глаза Алексею. Животное шумно втянуло грязный воздух разорванным носом, внимательно обнюхивая рукав камуфляжной формы.

Алексей туго затянул последний узел. Пес сделал неуклюжую попытку встать. Оперся на передние лапы, задрожал крупной дрожью, но чудом удержал равновесие. Поврежденная перевязанная лапа безжизненно волочилась по земле.

— Выдвигаемся, — сухо скомандовал Бондаренко. — До наших позиций еще два километра хода.

Алексей молча закинул тяжелый рюкзак на спину. Подобрал автомат. Сзади послышался тихий шорох. Пес ковылял ровно за ним. Медленно. Неотвратимо. Оставляя глубокую борозду на серой пыли.

Где-то далеко за горизонтом мощно ухнул артиллерийский залп. Земля под ногами мелко дрогнула. Пес нервно прижал рваные уши, но не сдвинулся с места. Его внимательный взгляд был намертво прикован к спине Алексея. Савельев еще не знал, что именно этот вытащенный из-под завалов пес вскоре наотрез откажется пускать его в блиндаж. И что это изменит всё.

Дождь начался под вечер. Мелкий, колючий, он моментально превратил сухую пыль на разбитой дороге в вязкую серую мастику. Ботинки потяжелели, каждый шаг давался с глухим чавканьем. Пес не отставал ни на шаг, двигаясь неровными, болезненными рывками. Он тяжело волочил перевязанную лапу по мокрой земле, оставляя за собой неровную борозду.

Позиции встретили группу густым запахом сырой сосновой коры, едкого дыма от буржуйки и немытых человеческих тел. Узкая траншея зияла черной пастью в пожухлом осеннем поле, края ее осыпались под тяжестью воды. Алексей спрыгнул на скользкое деревянное дно окопа. Пес замер на бруствере, настороженно вглядываясь в глубокую темноту. Савельев протянул руки, ухватился за кожаный ошейник и молча стянул тяжелое животное вниз.

Глина чавкала под подошвами, налипая килограммовыми комьями. Узкий проход вел к главному блиндажу — глубокой норе, перекрытой толстыми бревнами. На входе висел плотный, задубевший от грязи кусок брезента. Внутри тускло мерцала керосиновая лампа, бросая длинные пляшущие тени на земляные стены. В спертом воздухе висела плотная пелена дешевого сигаретного дыма и запах влажных шерстяных носков, сушащихся над печью.

— Ты совсем с катушек слетел, Савельев? — старший сержант Мельник смерил собаку тяжелым, исподлобья взглядом. Он сидел на зеленом ящике из-под патронов, монотонно чистя затвор автомата промасленной ветошью. — Нам самим жрать нечего, подвоз задерживают третьи сутки. А ты притащил сюда этот кусок мяса.

Алексей стянул мокрый шлем, повесив его на торчащий из бревна ржавый гвоздь. Капли воды стекали по грязному лицу, оставляя светлые влажные дорожки на слое въевшейся сажи. Он молча прошел в дальний, самый темный угол блиндажа, где лежала его свернутая плащ-палатка. Пес покорно захромал следом. Его ошейник с металлическим полукольцом тихо звякнул о брошенный котелок, когда животное тяжело опустилось на холодный пол.

— Это мой паек, — коротко ответил Алексей. Он достал из объемного кармана разгрузки помятую жестяную банку тушенки без этикетки.

Мельник зло сплюнул на утоптанную землю. Металлический затвор с сухим, резким щелчком встал на место. В блиндаже повисла тяжелая тишина, нарушаемая только монотонным треском сырых дров в железной печи. Остальные бойцы отводили взгляды. Никто не проронил ни слова…

Продолжение истории НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЕД под рекламой 👇👇👇