Спасатель вытащил дворнягу из-под рухнувшего дома. Сюрприз, который ждал его команду во время повторного толчка

Савельев медленно поднял правую кисть. Пальцы с въевшейся в поры черной сажей легли поверх потертой кожи ошейника.

— Опусти ствол, — произнес Алексей. Голос прозвучал хрипло, сорвавшись на сиплый шепот. Он с трудом сглотнул вязкую слюну. — Он не нападает. Он держит.

— Приказ, Савельев, — вмешался Бондаренко. Командир отделения тяжело шагнул из темноты, его берцы громко захрустели по битому стеклу. — Пристрели его сам, или это сделаю я. Нам не нужен неадекватный зверь в замкнутом пространстве.

Алексей плотнее вжался затылком в шершавый бетон несущей колонны. Он подтянул тяжелые ботинки ближе к себе, максимально закрывая телом худую, крупно дрожащую тушу собаки. Пальцы намертво впились в жесткий край старого ошейника. Холодный металлический карабин больно врезался в ладонь, оставляя глубокий след на коже.

— Стреляйте через меня, — ровно ответил Алексей, не отводя взгляда от командира отделения.

Бондаренко тяжело выдохнул через нос. Он перехватил оружие поудобнее, делая широкий шаг вперед и занося руку для удара прикладом.

В этот самый момент воздух в подвале резко изменился. Атмосферное давление упало настолько стремительно, что в ушах бойцов болезненно щелкнуло. Пламя зажигалки в руках пулеметчика Соколова, который пытался прикурить на нижнем ярусе нар, мгновенно втянулось внутрь, словно слизанное невидимым сквозняком.

Уголь внезапно замолчал. Он бросился вперед, рухнул на грудь Алексея всем своим тяжелым весом и закрыл его лицо своей грязной шеей.

Звук пришел не снаружи. Он родился прямо над их головами. Это был не свист мины и не гул артиллерийского снаряда. Это был глухой, утробный треск разрываемого металла и крошащегося монолита. Точно такой же звук, только в сотни раз тише, Алексей слышал тогда, под руинами кирпичного дома.

Взрыв прогремел без вспышки огня. Пространство подвала просто сжалось и с оглушительным треском лопнуло.

Ударная волна швырнула Алексея затылком о бетон колонны. Челюсти лязгнули, зубы прокусили внутреннюю сторону щеки. Во рту мгновенно разлился густый, горячий вкус железа. Тяжелая туша собаки вдавила его ребра глубоко внутрь, выбивая остатки кислорода из легких. Абсолютная, плотная тьма обрушилась на помещение вместе с первобытным грохотом…

Продолжение истории НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЕД под рекламой 👇👇👇