Спасая свою жизнь, она крикнула «ДЯДЯ ВАНЬ» первому встречному

На другое утро Галина пошла искать Коваленко. Его служебная комнатка нашлась за баней, в полуподвале: зарешеченное окно, обшарпанный стол, сейф, чайник.

Коваленко был на месте, один, обложенный папками. Увидев ее, он не удивился. Кивнул на табурет.

— Надумали?

— Надумала. — Галина села и положила руки на колени. — Но сначала скажите вы. Вы говорили про торговую базу и склады. Что там?

Коваленко помолчал, будто взвешивая, стоит ли отвечать. Потом встал, проверил, плотно ли закрыта дверь, и вернулся.

— Там все и крутится, Галина Михайловна. Рынок — витрина, мелочь для отвода глаз. Настоящее дело идет на базе и складах при вокзале. Товар приходит вагонами, расходится по мелким партиям, а по бумагам концы с концами никогда не сходятся. Я полгода пытаюсь разобраться.

Он понизил голос.

— Спецодежда, рукавицы, обувь, рабочая ткань — целыми партиями. Приходит по одним накладным, числится по другим. Откуда берется — не поймешь, будто из воздуха.

Галина сидела очень прямо. У нее вдруг похолодело внутри.

— Спецодежда, рукавицы, пошивочный товар…

— Ну да. А что?

Она не ответила. Слишком хорошо знала, где дешево, тихо и без лишних вопросов шьют рукавицы и рабочую одежду мешками: за колючей проволокой, в таких цехах, как тот, где восемнадцать лет назад работала молоденькая учетчица Катя.

Товар, сделанный руками заключенных женщин, уводили на сторону еще тогда и уводят до сих пор. Только теперь его не прячут по кладовкам, а гонят вагонами через рынок и базу. Тот же человек, который придумал схему тогда, крутит ее и сейчас. Из молодого снабженца он вырос в хозяина города.

Менялись размеры партий, способы перевозки и люди возле складов, но основа оставалась прежней: товар проходил мимо официального учета, настоящие цифры подменялись удобными, а ответственность получал тот, у кого не было защиты. Катя оказалась первой известной Галине жертвой, но явно не последней.

— Это старая схема, — наконец сказала Галина. — Ей около двадцати лет, может, больше. Она его всю жизнь кормит.

Коваленко смотрел во все глаза.

— Вы откуда знаете?

— Долгая история. Расскажу. Все расскажу: и что мне известно о Кравченко, и как он начинал. Но сначала одно: бумаги…