Свадебный день сына изменился после того, как невеста позволила себе жестокий поступок при всех

Теперь меня переводили из отца в проблему площадки. Это был следующий ход: не спорить с правдой, а убрать того, кто ее держит.

Богдан услышал и испугался.

— Мам, не надо охрану.

Людмила Романовна холодно посмотрела на него.

— Тогда реши сам.

Он повернулся ко мне.

— Пап, давай так. Марта удаляет видео, я сейчас подойду к маме, мы сделаем общую фотографию, а потом я поговорю с Яриной. Обещаю.

— Ты уже обещал после банкета.

— Я тогда не знал про запись.

— Теперь знаешь.

Он замолчал. Оксана смотрела на него так, что мне самому стало трудно дышать. Ей не нужна была победа. Ей хватило бы одной фразы: «Мама, прости, я соврал». Но сын снова искал сделку.

— Если это покажут, — сказал Богдан, — Ярину уничтожат.

— Нет, — ответила Оксана. — Ее увидят.

В зал вернулась музыка, слишком веселая для коридора, где решали, кто имеет право помнить. У входа появились двое охранников. Не злые, не грубые, просто люди в темных костюмах с задачей убрать неудобного гостя. За ними шел седой управляющий площадки. Он узнал меня сразу.

— Тарас Петрович?

— Леонид, — сказал я. — У вас на площадке сейчас пытаются удалить запись преднамеренного унижения моей жены.

Управляющий посмотрел на Марту, на администратора, на грязный подол Оксаны, на Людмилу Романовну. Его лицо стало тяжелым.

— Запись не удалять, — сказал он.

Людмила Романовна побледнела.

Я понял: это еще не победа, только окно. Если сейчас не использовать его, зал снова закроется чужим сценарием.

Леонид не стал разбирать все в коридоре.

— Служебные вопросы после мероприятия, — сказал он администратору. — Телефон сотрудницы не трогать. Марту снять с линии на десять минут, чтобы на нее не давили.

Марта выдохнула так, будто только теперь вспомнила, что надо дышать.

Я кивнул ей, но вслух благодарить не стал. При Людмиле Романовне благодарность прозвучала бы как признание заговора.

— Леонид, — сказал я, — дайте мне микрофон и минуту у экрана.

Он посмотрел в зал. На экране все еще висел слайд о подарке. Молодые отсутствовали слишком долго, гости уже поворачивались к служебному проходу.

— Вы понимаете, что это будет взрыв?

— Взрыв уже был. Сейчас вы видите дым.

Людмила Романовна вмешалась:

— Никакого экрана. Это частная свадьба, оплаченная нами.

— Половину банкета оплатил я. Но дело не в деньгах.

— Разумеется, — горько усмехнулась Ярина. — Когда надо давить, вы вспоминаете деньги. Когда надо выглядеть благородно, говорите о чести.

Оксана вдруг ответила первой:

— Деньги он вспоминает потому, что вы уже вывели их на экран.

Ярина замолчала. Эта короткая фраза попала точнее любого моего возмущения.

Леонид посмотрел на Руслана.

— Экран пока не трогать. Микрофоны у ведущего.

Людмила Романовна услышала слово «пока» и пошла к сцене. Я видел, как она наклонилась к Мирону, забрала у него сценарную папку, выдернула лист и вложила другой. На верхнем краю красным маркером было написано: «Танец молодых сразу»…