Свекровь ехала к нам с двумя фурами вещей, а муж был уверен, что я ничего не смогу изменить

— Ты все не так поняла, — быстро заговорил Назар, и его голос сразу потерял привычную плотность. — Мама вернет. Я тоже заработаю. Мы как-нибудь закроем вопрос. Дарина, мы же семья.

Он потянулся к ее руке, но она легко ушла в сторону. Его пальцы сомкнулись в пустоте.

— Семья не строится на обмане, — сказала Дарина. — А куда вы теперь денете фуры, коробки и дубовый гарнитур, меня не касается. Разгружайте у дороги, возле вокзала, в лесу, под навесом — где угодно. Только не здесь.

Она распахнула входную дверь. Из подъезда потянуло прохладой и запахом бетонной пыли.

— Ты не имеешь права! — сорвался Назар. — Я твой муж. Я здесь живу. Ты не можешь меня выгнать.

Он попытался протиснуться внутрь, но Дарина не стала спорить. Она схватила самый тяжелый баул — тот, где под рыболовными коробками лежали банки спортивного питания, — и вытащила его за порог. Сумка рухнула на площадку с глухим ударом, внутри что-то пластмассово треснуло.

Вторую она отправила следом. Третью подтолкнула ногой, и та перевалилась через порог, распластавшись у стены. Куртки упали на бетонный пол, одна зацепилась рукавом за дверную ручку.

Назар бросился к вещам. Он выскочил на площадку, хватая сумки и озираясь так, будто кто-то собирался унести его машинку для бороды. Дарина дождалась, пока обе его ноги окажутся за порогом, и захлопнула дверь.

Замок щелкнул один раз, затем второй. Следом встала внутренняя задвижка.

— Открой! — загрохотал Назар кулаком по двери. — Дарина, немедленно открой! Ты ненормальная! Я сейчас полицию вызову…