Свекровь ехала к нам с двумя фурами вещей, а муж был уверен, что я ничего не смогу изменить

— Хотел жить с мамой под одной крышей? — тихо спросила Дарина и кивнула на куртки, лежавшие поверх баулов. — Забирай свое. Теперь поедешь к ней в деревню.

Назар несколько секунд смотрел на нее так, будто услышал незнакомые слова. Потом губы его дернулись в привычной самоуверенной усмешке. Он решил, что перед ним всего лишь сцена, которую можно переждать, высмеять и продавить…

— Не угадала, — сказал он, сунув руки в карманы. — Дом продан. В деревню никто не возвращается. Я тебе уже сказал: одевайся и иди вниз. Там две фуры, мамина мебель, посуда, зимние вещи. А завтра едем к нотариусу и спокойно оформляем мою половину. Без этих твоих условий. Деньги мама отдаст, когда разберется.

Он сделал шаг вперед, пытаясь выглядеть выше и увереннее, но путь ему снова преградили собственные баулы. Дарина не отступила. Она достала телефон, разблокировала экран и развернула к нему открытую страницу базы.

— Неприятная новость, Назар, — сказала она. Голос получился ровным, почти звонким. — Я проверила твою маму. Кредиты, займы, налоги, штрафы. И свежее дело о взыскании на три миллиона двести тысяч. Деньги от дома ушли на долги почти сразу после сделки.

Усмешка на его лице начала оседать медленно, как теплый воск. Он открыл рот, но уверенная фраза не родилась; вместо нее вырвался только короткий сип.

Дарина сделала шаг ближе. Назар почему-то отступил.

— Платить вам нечем. Ни сегодня, ни через неделю. Поэтому никакой доли в моей квартире ты не получишь. Ваша семейная комбинация закончилась раньше, чем успела сработать. Мой дом больше не участвует в ваших бесплатных расчетах…