Свекровь набрала дорогих вещей в моём магазине, не подозревая, что на кассе всё изменится

Вскоре Андрей начал приводить в бутик приятелей. Это были такие же вечные искатели удачи, как он сам: уверенные в своих будущих успехах мужчины, у которых в настоящем почему-то не находилось денег даже на чашку кофе. Они рассаживались на клиентском диване, громко обсуждали «прибыльные направления», спорили о партнёрах, инвестициях, будущих контрактах. Наталья приносила им напитки, потому что Андрей просил «по-семейному», и Оксана видела, как продавщица с каждым разом всё сильнее напрягается.

Иногда эти мужчины приходили с жёнами или подругами. Женщины примеряли дорогие платья, просили другой размер, потом ещё один, вертелись перед зеркалом, придирчиво тянули губы и уходили, оставляя в примерочных груды одежды. Покупок почти никогда не было. Зато после них оставались беспорядок, чужой парфюм и неприятное ощущение, что магазин превратили в клуб для бездельников.

Однажды к Оксане подошёл Богдан, давний приятель Андрея. В руках он держал кремовую блузку из плотного шёлка.

— Оксан, слушай, Алле прямо в душу запала эта вещь, — начал он с улыбкой, которая сразу показалась ей липкой. — Но цена, сама понимаешь. Может, для своих что-нибудь придумаешь?

Андрей сидел на диване, глядя в телефон. Но Оксана видела: он слушает. Ждёт. Ему важно, чтобы она согласилась, потому что это будет уже не про блузку. Это будет про его власть.

— Я могу сделать стандартную семейную скидку, — ответила она ровно. — Десять процентов.

— Десять? — Богдан разочарованно оглянулся на Андрея. — Ты говорил, договоримся нормально.

Андрей поднял голову.

— Оксан, ну чего ты? Богдан мне не чужой человек. Сделай хотя бы половину.

— Половина — это почти закупочная цена.

— И что? Ты же не каждый день друзьям помогаешь.

— Я не могу продавать товар без прибыли, — сказала она. — Это магазин, Андрей, а не склад подарков.

Алла, стоявшая у зеркала, с презрением сняла блузку с плечиков и бросила на стойку. Богдан сочувственно посмотрел на Андрея, словно тот был пострадавшей стороной.

— Понимаю, брат. Бывает.

Эти два слова задели Андрея сильнее, чем отказ. Вечером дома он сорвался.

— Ты выставила меня никем перед лучшим другом! — кричал он, ходя по комнате. — Он теперь думает, что я у собственной жены слова не имею.

— А что он должен думать? Что ты можешь распоряжаться моим товаром?

— Опять «моим»! — Андрей резко обернулся. — Ты слышишь себя? У тебя всё твоё. Твой магазин, твои деньги, твой труд. А я кто в этом доме?

— Мужчина, который два года живёт за мой счёт, — вырвалось у неё.

Тишина после этих слов была страшнее крика. Андрей побледнел, потом медленно прищурился.

— Вот как ты обо мне думаешь.

— Я думаю, что устала, — Оксана почувствовала, как голос дрожит. — Я не хочу больше оправдываться за то, что работаю. Я хочу, чтобы ты уважал то, что я создала.

— Уважал? — он усмехнулся зло. — А ты меня уважаешь? Или видишь только неудачника, которого можно ткнуть деньгами?

Он хлопнул дверью и ушёл. Вернулся поздно, пахнущий пивом и холодным воздухом. Они не разговаривали почти двое суток. Оксана ходила по квартире тихо, будто боялась наступить на осколки чего-то уже разбитого. Но на третий день Андрей сам подошёл мириться. Принёс ей чай, обнял сзади, уткнулся лицом в волосы.

— Прости. Я вспылил. Сейчас тяжёлое время. Новый проект буксует, денег на старт не хватает, мама переживает из-за юбилея…

Оксана замерла. Вот он, настоящий повод. Она почти физически почувствовала, как разговор подводят к нужной точке.

— Что с юбилеем?

Андрей вздохнул.

— Я хочу подарить ей что-то достойное. Не какую-нибудь мелочь. Она всю жизнь меня тянула. Помнишь то голубое платье?

Оксана закрыла глаза. Конечно. Всё вернулось к нему.

— Она до сих пор о нём говорит, — продолжал Андрей мягко. — Давай подарим от нас двоих. Для тебя это не катастрофа, а ей будет счастье. И она поймёт, какая у неё замечательная невестка.

Он говорил ласково, почти нежно, но Оксана слышала в этой ласке расчёт. Он давил не грубо, а умело: на любовь, на вину, на страх конфликта. И самое ужасное — это работало.

— Хорошо, — сказала она неожиданно даже для себя. — Подарим.

Андрей просиял, прижал её к себе, заговорил о том, какая она мудрая. А Оксана стояла неподвижно и понимала: она не сделала подарок. Она заплатила дань за несколько дней тишины…