Свекровь начала хозяйничать среди моих платьев, не подозревая, что я уже приняла решение

Она назвала ресторан, где когда-то прошло их первое свидание. Не из нежности. Скорее из спокойной иронии.

На встречу она собиралась долго. Не хотела выглядеть так, будто старалась для него, но и приходить случайной, домашней, растрёпанной не собиралась. Выбрала тёмно-синее платье-футляр, лаконичное пальто и тонкую нить жемчуга. Того самого жемчуга, к которому когда-то тянулась Галина Степановна.

Игорь уже ждал у окна. Он действительно изменился. Похудел, коротко постригся, был в хорошо сидящем костюме. Лицо стало взрослее, жёстче, а взгляд — осторожнее.

— Привет, — сказал он, вставая. — Спасибо, что пришла.

— Привет.

Они заказали кофе. Пауза растянулась.

— Ты прекрасно выглядишь, — произнёс он наконец.

— Спасибо. Ты тоже изменился.

— Пришлось. Новая должность обязывает. Виктор Семёнович дал мне шанс. Не знаю, заслужил ли я его. Может, из уважения к тебе.

Марта промолчала.

— Я хотел извиниться, — сказал Игорь, глядя в чашку. — За всё. За то, каким был мужем. За то, что позволял матери лезть в нашу жизнь. За деньги, квартиру, вещи. Я был не просто слабым. Я был подлым.

Он говорил без привычной защиты, без насмешки, без попытки переложить вину. И это было неожиданно.

— Почему? — спросила Марта. — Я долго пыталась понять.

— Зависть, наверное. Страх. Ты росла, у тебя получалось, люди восхищались тобой. А я топтался на месте и чувствовал себя рядом с тобой никем. Мама всё время говорила, что ты меня не ценишь, что я у тебя на вторых ролях. Я начал верить. Мне казалось, если у меня будет контроль — над деньгами, квартирой, решениями, — я стану значимее.

— Значимость не берут обманом.

— Теперь понимаю.

Он рассказал, что после развода ходил к психологу. Произносил это слово неловко, будто всё ещё стыдился, но уже не отрицал. Говорил о матери, о зависимости от её одобрения, о том, как всю жизнь пытался быть «хорошим сыном» и в итоге потерял женщину, которая действительно была рядом.

— Как она? — спросила Марта.

— Мама? По-разному. После суда долго болела, потом пришла в себя. Вину до конца так и не признала. Для неё ты разрушила семью.

— Я так и думала.

Они замолчали. Кофе остыл.

— Я вернул все деньги, — сказал Игорь. — Последний перевод ушёл на прошлой неделе.

— Я видела.

— Это меньшее, что я мог сделать.

Он поднял глаза, и Марта увидела в них тоску. Не театральную, не рассчитанную, а настоящую.

— Я понимаю, что не имею права просить. Но, может быть… мы могли бы попробовать сначала? Я другой, Марта. Я больше никогда…

— Нет, — мягко сказала она.

Он словно приготовился к удару, но всё равно вздрогнул.

— Почему?

— Потому что разбитую вещь можно склеить, но трещины останутся. Я не хочу жить, каждый день проверяя, не выберешь ли ты снова кого-то другого вместо меня. Не хочу бояться. Не хочу вспоминать.

— Я всё испортил.

— Да. Но это не значит, что ты не можешь жить дальше. Просто не со мной.

Она встала.

— Мне пора. Завтра ранняя съёмка.

Он тоже поднялся.

— Спасибо, что выслушала.

Марта протянула ему руку. Он пожал её осторожно, будто боялся причинить боль.

— Будь счастлива, — сказал он.

— И ты…