Свекровь приехала «похозяйничать» и оставила невестке список из двадцати дел, но один телефонный разговор изменил её планы.

Когда замок входной двери с тихим щелчком открылся, в нос им ударил стойкий запах средства для мойки полов — лимонная свежесть.

Запах был настолько сильным, словно в коридоре взорвалась цитрусовая бомба. В квартире царила тишина. Но это была другая тишина, не утренняя, сонная, а гудящая, натруженная тишина убранного помещения.

Они прошли в гостиную. На диване, разбросав конечности, спал Максим. На нем был дурацкий фартук в цветочек, подаренный кем-то на новоселье.

Волосы взлохмачены, на лбу испарина. Рядом на подлокотнике сидел кот, взирая на хозяина с выражением глубокого уважения и легкого сочувствия. Хрустальная люстра над их головами сияла так, что слепила глаза.

На подоконнике красовались аккуратно пересаженные герани. Никакой пыли, абсолютный музейный порядок. Услышав шаги, Максим с трудом разлепил глаза.

«Я все сделал, — просипел он, не делая попыток подняться. — Все. Двадцать пунктов.

Духовка сверкает, холодильник пустой, кот чистый. Ламинат скользкий, аккуратно там, в коридоре. Я два раза упал».

Он перевел умоляющий взгляд с жены на мать, ожидая вердикта. Людмила Васильевна медленно по-хозяйски прошлась по комнате. Наклонилась.

Провела пальцем по нижнему краю телевизионной тумбы. Палец остался идеально чистым. Они с Оксаной переглянулись.

Невестка изо всех сил кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос от комичности этой картины. Здоровенный, поверженный бытом мужик в кокетливом передничке лежал, ожидая вердикта двух женщин…