Свекровь публично отказала невестке в месте за столом, но оставленный у двери свёрток изменил настроение гостей

Оксана не стала спорить. Она попросила у свекрови оригинал лишь на время, отсканировала его и аккуратно вернула. Электронную копию девушка установила фоном на ноутбуке. Даже встретив такую фотографию случайно, она всё равно сохранила бы её: в простой сцене было заключено нечто большее, чем удачный свет и композиция. Оксана дала изображению собственное название — «Материнская любовь».

Иногда, открывая ноутбук, она думала, как хорошо было бы однажды сделать похожий снимок со своими детьми — такой, на котором чувство видно без единого объяснения.

Через три года после окончания института Оксана всё чаще надеялась, что нынешний полевой сезон станет для неё последним. В студенческие времена она с радостью отправлялась в экспедиции, подолгу ходила по маршрутам, а вечерами увлечённо разбирала записи и образцы. Работа казалась точным воплощением детской мечты. Но полугодовое пребывание в сырых горных лесах выявило сильную аллергию на укусы мошек.

Без сильных таблеток тело покрывалось зудящими отёками, а из-за лекарств и постоянных репеллентов болела голова, мысли путались, и даже простые расчёты давались с трудом. То, что прежде приносило удовольствие, превратилось в ежедневное испытание. Богдан видел, как жена старается не жаловаться, и от этого тревожился ещё сильнее.

Однажды он осторожно заговорил о смене профессии.

— Сегодня нас отправили в горы, а в следующем году могут послать в жаркую степь, где полно пауков и змей. Вдруг выяснится, что ты так же плохо переносишь солнце? Ни одна работа не стоит разрушенного здоровья.

Оксана и сама понимала его правоту, но отказаться от дела, к которому шла с детства, было мучительно. Ей казалось, что вместе с полевой сумкой и молотком придётся оставить важную часть себя.

— И куда я пойду с таким образованием? За прилавок? — спросила она, с трудом удерживая слёзы.

— Почему сразу за прилавок? Ты прекрасно разбираешься в минералах. Есть смежные направления: можно заниматься моделированием месторождений или кадастровыми работами.

— Ты знаешь, как я отношусь к бесконечным цифрам и таблицам. Через месяц от такой работы я возненавижу и профессию, и себя.

Богдан признал, что назвал занятия, которые выбрал бы для себя. Затем напомнил, как преподаватели хвалили её рисунки геологических разрезов и шутили, что их место не в отчётах, а на художественной выставке.

— Может, соединить знания о камне с умением рисовать? Попробовать себя в ювелирном деле?

Оксана покачала головой. В такую сферу, по её мнению, трудно попасть без связей. К тому же она сама почти не носила украшений и не представляла, как станет создавать вещи для взыскательных покупательниц.

— Я сделаю что-нибудь по своему вкусу, а мне скажут, что получилось грубо и по-деревенски. На всех ведь не угодишь.

— На всех и не нужно, — возразил муж. — Достаточно, чтобы твоя работа оказалась дорогой хотя бы кому-то. Даже признанные картины нравятся не каждому, но их ценность от этого не исчезает.

Он ненадолго задумался и предложил ещё один вариант — работу геммолога. Там тоже требовалось знание камней, зато экспертизу проводили в спокойной лаборатории, без палаток, сырости и насекомых.

— Безопасно, но совсем не творчески, — грустно заметила Оксана.

Богдан не стал настаивать. Он обещал искать вместе с ней столько, сколько понадобится, лишь бы больше не видеть жену с распухшим от укусов лицом, когда она, превозмогая дурноту, пытается делать записи на холодном камне под мокрыми елями.

Подсказка нашлась неожиданно. Во время короткого отдыха в ближайшем горном посёлке супруги заметили у продавца шкатулку из узорчатой яшмы. Оксана взяла её, провела пальцами по гладким стенкам, осмотрела соединения и молча подняла глаза на мужа. Богдан сразу понял, что именно привлекло её.

— Забирайте почти даром, — сказал торговец. — Осталась от прежней хозяйки, а мне только место занимает.

Они немного поторговались и купили вещицу. Именно эта шкатулка стала первым предметом, на котором Оксана попробовала новые навыки после поступления на курсы резьбы по камню. Она училась создавать небольшие фигурки, складывать мозаичные изображения, восстанавливать повреждённые изделия. Ей нравился каждый этап: от первого взгляда на необработанный материал до момента, когда скрытый в нём рисунок наконец проступал под руками.

В течение учебного года Оксана спешила на занятия с таким воодушевлением, какого давно не чувствовала в экспедициях. После лекций могла часами оставаться в мастерской, забывая об усталости. С Богданом они решили: она выдержит последний сезон, затем уволится и полностью посвятит себя новому ремеслу. Первые результаты подтверждали, что выбор оказался верным.

Работа с камнем требовала терпения, но именно это Оксане и нравилось. Нельзя было торопить материал или навязать ему случайную форму: сначала следовало рассмотреть прожилки, оттенки и внутренний рисунок, а уже затем убрать лишнее. В этом занятии сохранялось всё, за что она любила геологию, — знание породы, уважение к её происхождению, способность замечать красоту там, где другой видел простой обломок. Одновременно появлялось то творчество, которого ей не хватало в лабораторных отчётах. Богдан радовался, наблюдая, как к жене возвращаются энергия и уверенность.

Теперь, среди мокрого леса и назойливой мошкары, мысли о камнерезной мастерской помогали ей переносить тяжёлые дни. Но была и другая, куда более сокровенная надежда. Оксана подозревала, что беременна. Мужу она пока ничего не сказала, желая сначала убедиться наверняка. В воображении снова и снова возникало его счастливое лицо в момент, когда он услышит долгожданную новость.

О ребёнке они мечтали давно. Возможная беременность окончательно убеждала Оксану отказаться от разъездов. Казалось, впереди их ждут сразу две новые жизни: семейная и творческая, и обе уже совсем близко…