Свекровь снова устроила сцену из-за подачи блюд и попыталась перейти границу, но Маргарита спокойно подошла к шкафу — и гости увидели неожиданное

— А ну-ка, мамаша, держи своего болвана. С горки катался. Все малыши как малыши, а твой не такой. Портфель себе весь разорвал. Уж и не знаю, сам ли на нём катался или вся школа во главе с директором на нём перекаталась. Я только факт констатировать могу. Портфель порван и вряд ли подлежит ремонту. Да чего я, Господи, от него хочу? Яблочко от яблоньки.

Даня виновато глядел на мать, без палева засунув ногой порванный рюкзак под тумбочку. Екатерина на секунду выглянула в коридор из кухни и, ничего не сказав, только пристально посмотрев на сына, вернулась на кухню обратно.

— Мы с ним позже разберёмся, Лариса Викторовна. Беги, Даня, раздевайся. Сейчас кушать будем.

Мальчик, довольный тем, что мама не стала его ругать за порванный портфель, с радостью нырнул к ней на кухню.

— Мама, я голодный как волк. Дай мне скорее что-нибудь поесть.

Екатерина, увлечённая сервировкой стола, ответить сыну не успела.

Вместо неё ответила невесть откуда взявшаяся Лариса Викторовна, загремевшая крышкой от кастрюли.

— И чего же она тут тебе может дать? Тут же помои кругом.

Свекровь манерно сунула свой нос прямо в холодильник, вытащила зачем-то оттуда кастрюлю щей, схватила половник и принялась брезгливо помешивать их.

Но в это время голодный Даня ухватил со стола бутерброд с красной икрой и в два укуса слопал его, опасливо поглядывая на бабушку.

— Мам, а можно мне ещё взять бутер? Я такой голодный, что, наверное, слона бы съел.

Екатерина нахмурилась.

— Подожди, сынок, поешь пока щей. А совсем скоро гости придут. Вот тогда и сядем за стол.

Даня вздохнул и, видя, что спорить с матерью бесполезно, поплёлся в свою комнату переодеваться к приходу гостей, а свекровь моментально набросилась на невестку.

— Екатерина, но как же ты так можешь? Твой сын вытворяет абы что, а ты никак на это не реагируешь.

Свекровь упёрла руки в бока и вообразила себя оракулом, предвидящим будущее этого маленького уголовника.

— Всё идёт с детства и складывается из мелочей. Поначалу он начнёт разрушать всё вокруг себя. Затем он не будет ставить ни во что свою мать, потом начнёт бить жену, а потом недалеко и до тюрьмы. Ты, наверное, этого хочешь?

Екатерина оторопело остановилась и внимательно посмотрела на свекровь. Что-то сегодня с ней явно было не так. Лариса Викторовна была в особом ударе.

— Лариса Викторовна, не говорите ерунды. С Даней я потом разберусь. Лучше поведайте мне, по какой такой причине вам не понравилась последняя ваша стрижка в моём исполнении. Мне Светлана сказала об этом. Почему она вообще в курсе про это? Если вы так будете всем соседям говорить, я без работы и без клиентов останусь.

Лариса Викторовна метнула в сторону невестки холодный, как сталь, взгляд и вымолвила:

— Да, останешься без клиентов, но я, пардон, ничего страшного в этом не вижу. Да что же за работа такая — парикмахерша? Я же для тебя стараюсь, дура. Так ты быстрее нормальную работу себе найдёшь. Например, бухгалтером устроишься, — зло говорила она, бесцеремонно ковыряя вилкой в салате «Мимоза», который Екатерина доделала только полчаса назад.

«Вот в чём дело, — сообразила Екатерина. — Понятно, значит, ей не даёт покоя бухгалтерша Ира, разъезжающая на крутом внедорожнике»…