Сын каждый раз боялся поездки к бабушке, но Надя слишком поздно поняла, что это были не капризы.
Потом голос Галины Петровны стал другим. Не злым, нет. Обиженным. Той особой обидой, которая хуже злости, потому что против нее нет защиты.
— Витенька! Я ради этого ребенка живу. Я каждое воскресенье готовлю, убираю, стараюсь. А она тебе нашептывает, что бабушка враг. Я сиропы тридцать лет людям подбирала, ко мне очереди стояли за консультацией. А теперь невестка, которая в библиотеке работает, будет мне объяснять, что можно давать внуку.
— Мама, я просто…
— Нет, ты послушай. Я этого мальчика люблю больше жизни. Мне плевать, что она думает, я забочусь о внуке. И буду заботиться. Потому что я вижу, как он выглядит, когда приезжает: бледный, тощий, под глазами круги. А ты потакаешь жене вместо того, чтобы глаза открыть.
Виктор промолчал. Закончил разговор, убрал телефон и ушел в комнату, не взглянув на Надю.
Она стояла в коридоре и чувствовала, как что-то внутри затвердевает, как глина в печи. Слезы, которые раньше подступали в таких ситуациях, не пришли. Вместо них пришла ясность. Холодная, трезвая ясность.
Воскресенье. Час дня.
Квартира Галины Петровны. Утка на столе, картошка в масле, напиток из сухофруктов.
Свекровь встретила их в новом фартуке — белом, с вышитыми маками, — и выглядела так, будто вчерашнего разговора не было. Обняла Виктора, расцеловала Артема, Наде кивнула.
Все как обычно.
Надя села за стол и решила: сегодня она будет наблюдать. Не спорить, не спрашивать, не конфликтовать. Просто смотреть. Как ученый, который изучает явление: отстраненно, внимательно, запоминая каждую деталь.
Обед шел своим чередом. Галина Петровна подкладывала Артему, уговаривала, вытирала ему рот салфеткой. Мальчик ел мало, ковырял утку вилкой, несколько раз посмотрел на Надю тем самым взглядом, который она уже научилась читать.
Взгляд говорил: «Мама, скоро уедем?»
После основного блюда Галина Петровна встала из-за стола.
— Артемочка, пойдем, руки помоем. И витаминку дам.
Надя тоже встала.
— Галина Петровна, я с вами.
Свекровь обернулась. Во взгляде мелькнуло что-то — не страх, не раздражение. Удивление. Надя никогда раньше не ходила за ней на кухню.
— Зачем? Я сама справлюсь.
— Я хочу посмотреть, что вы ему даете. Какой сироп.
— Надя, мы это уже обсуждали. Травяной сироп на горечах, я его…
— Я хочу прочитать состав.
Тишина.
Виктор замер на стуле, держа вилку на весу. Артем стоял между бабушкой и мамой, переводя взгляд с одной на другую. Часы на стене тикали громко, отчетливо, как метроном.
Галина Петровна выпрямилась. Плечи назад, подбородок вверх. Та самая поза заведующей аптекой, которая знает больше всех и не обязана отчитываться.
— Там нечего читать. Я готовлю его сама, по проверенному рецепту.
— Тогда скажите мне, что в составе. Название каждого компонента…
