Сын вернулся домой после пяти лет службы и сразу понял, что с матерью произошло что-то неладное
Дед Макар запряг в телегу свою старую смирную лошадь. Мы погрузили мешки с продуктами, старые, но тёплые одеяла, которые дала баба Дуся, топор и пилу. «В хозяйстве всё пригодится», — ворчал дед.
Дорога в этот раз была не такой страшной. Днём лес выглядел совсем иначе. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, пели птицы.
Мы ехали медленно, телега скрипела, лошадь лениво помахивала хвостом. Когда мы подъехали к дому отдыха, на крыльце нас уже ждал Паша. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас из-под лобья.
«Опять ты! — прохрипел он, когда я спрыгнул с телеги. — Я же сказал: уходи!»
«Мы с миром, Павел, — сказал дед Макар, слезая следом. — Поговорить приехали».
«И гостинцев вот привезли».
Паша с недоверием посмотрел на мешки в телеге. «Не надо мне ваших гостинцев», — буркнул он, но я видел, как блеснули его глаза при виде бутылки водки.
«Да ты не стесняйся, — добродушно сказал дед. — Мы от чистого сердца. Понимаем, нелегко вам тут».
«Хотим помочь». Мы выгрузили мешки. Паша смотрел на всё это, и его суровое лицо постепенно смягчалось.
«А где Надежда? — спросил дед. — Поздороваться бы».
«Спит она», — ответил Паша, не отрывая глаз от тушёнки.
«Ну, пусть спит, — согласился дед. — А мы пока посидим, поговорим». Мы сели на крыльце.
Дед Макар достал бутылку, разлил по трём железным кружкам, которые прихватил с собой. Паша выпил залпом, крякнул. «Зачем приехали?» — спросил он уже более миролюбиво.
«Сын за матерью приехал, — просто ответил дед. — Забрать её хочет. Домой».
Паша помрачнел. «Нет у неё дома, — отрезал он. — Выгнали её, сын родной выгнал».
«А этот…» Он кивнул на меня. «Пять лет где-то пропадал. А теперь явился. Спаситель».
«Я в армии был, — сказал я тихо. — Я не знал».
«Если бы знал, никогда бы этого не допустил».
«Армия, — хмыкнул Паша. — Все вы там, в армии, а старики тут одни подыхают».
Он рассказал, как нашёл её голодную и обессиленную. Как привёл сюда, в это заброшенное место. Как делился с ней последним куском хлеба.
Он говорил, и я понимал, что этот человек, опустившийся, озлобленный на весь мир, по-своему привязался к моей матери. Она стала для него кем-то вроде семьи, единственным близким существом в его бесприютной жизни. Он защищал её не только от других, но и от меня, потому что боялся снова остаться один.
«Она больна, — сказал я. — Ей нужны постоянный уход, тепло и нормальная еда. Здесь она не выживет».
«А я её не обижаю», — возразил он, вскинувшись.
«Я о ней забочусь». В этот момент на крыльцо вышла мама. Она была одета в старую мужскую куртку, а на голове был платок.
Она увидела меня и замерла. Но в её глазах уже не было того панического страха, что при нашей первой встрече. Было только удивление и… любопытство…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
