Точка невозврата: неожиданный финал одного жесткого разговора за закрытыми дверями

К двенадцати годам Лиза не стала выглядеть лучше, напротив, подростковый возраст лишь усугубил её недостатки. Угловатая, неловкая в движениях, с короткой стрижкой, которую мама сделала, устав бороться с тонкими волосами, она вытянулась и стала выше всех не только девочек, но и мальчиков в классе. Её длинные руки и ноги казались ей самой чужими, она не знала, куда их деть, как правильно сесть или встать, чтобы не привлекать к себе насмешливых взглядов. Естественно, мальчишки не упускали случая жестоко пошутить. Они дразнили её «каланчой», «шваброй», «жердью», придумывая каждый день новые обидные прозвища, которые били точно в цель, оставляя в душе глубокие, кровоточащие раны. Лиза стала замкнутой. Она словно спряталась в невидимую раковину, ни с кем не дружила на переменах, всегда стояла в стороне, прижимая к груди учебники. Сразу после уроков она спешила домой, где её ждали единственные верные друзья — книги. В выдуманных мирах Жюля Верна, Дюма и сестер Бронте не имело значения, какого цвета у тебя волосы и какой у тебя рост. Там ценились смелость, благородство и искренность.

Настоящая трагедия, сломавшая последние детские иллюзии, разыгралась в десятом классе. В школе намечался грандиозный новогодний вечер, к которому все готовились за несколько месяцев. Девочки обсуждали наряды, прически, шептались о том, кто кого пригласит на медленный танец. Лиза втайне тоже мечтала об этом вечере. Летом мама, скопив немного денег, купила ей красивое, струящееся платье бледно-голубого цвета. Но когда в день бала Лиза достала его из шкафа и попыталась надеть, оказалось, что за полгода она снова выросла. Платье безбожно тянуло в плечах, талия оказалась где-то под грудью, а подол нелепо открывал острые колени. Отражение в зеркале было беспощадным: оттуда на неё смотрела долговязая, нелепая птица, нарядившаяся в чужие перья. Лиза сорвала с себя платье, бросила его на пол и забилась в угол дивана.

— Ты почему дома? Разве вечер отменили? — удивленно спросила мама, придя вечером с работы и стряхивая снег с пальто. Она увидела скомканное платье на полу и сжавшуюся в комок дочь.

— Зачем ты меня родила?! — крик Лизы был полон такой боли и отчаяния, что мама вздрогнула. — Чтобы я мучилась всю эту проклятую жизнь?! Мальчишки каланчой зовут, смеются в спину, на танцы никто никогда не пригласит! Я уродина, мама, понимаешь, уродина! — выкрикнула в страшной истерике Лиза, захлебываясь слезами, которые градом катились по её бледному лицу.

— Доченька, родная моя, ну что ты такое говоришь, — мама бросилась к ней, пытаясь обнять вздрагивающие плечи. — И у красивых людей не всегда жизнь удачно складывается, поверь мне. Красота — это страшная сила, но она часто приносит одни лишь беды. Что же делать, если так природа распорядилась? Мы не выбираем, какими рождаться. Красота — это не самое главное в человеке, — пыталась успокоить Лизу мама, гладя её по взъерошенным волосам.

— А что главное?! Что?! — с вызовом и злостью вскинулась Лиза, отталкивая материнскую руку. — Деньги? За деньги всё можно купить, любую одежду, макияж, даже внешность переделать у хирургов! Только денег у нас тоже нет, мы считаем копейки до зарплаты! Я никогда не выйду замуж, никогда, слышишь? И рожать не буду! Не хочу, чтобы моя дочка тоже была такой же уродиной, стояла у зеркала и плакала, и мучилась, как я сейчас! — злилась Лиза, и в её голосе звучала непоколебимая юношеская категоричность.

— Влюбляются во внешность, это правда, но любят и ценят душу, характер, доброту, — с бесконечным сожалением и горечью сказала мама, опускаясь на колени перед диваном.

— А у меня плохой характер, бабушка сама же постоянно говорила! И ты молчала! Разве может быть хорошим характер, если ты с детства никому не нравишься, если над тобой смеются?…