Три года я бесплатно возила подругу на работу, но одна просьба о помощи неожиданно показала её настоящее отношение

Тонкое, модное, но совершенно не греющее пальтишко не спасало от шквального ветра. Осенние замшевые туфли явно промокли насквозь. Она переминалась с ноги на ногу под узким козырьком охраны, нервно и зло поглядывая на экран телефона.

Тарас, видимо, сегодня сильно задерживался. Или у него внезапно появились свои принципы по поводу вечерних поездок по пятничным пробкам. Увидев медленно выезжающую с парковки машину Оксаны, Олеся встрепенулась.

На её посиневшем от холода лице промелькнула целая гамма сложных чувств — от жгучей неловкости и стыда до робкой, отчаянной надежды. Она даже сделала полшага навстречу светящимся фарам, инстинктивно приподняв руку в негласном жалком жесте просьбы.

Оксана притормозила у ворот, чтобы пропустить выезжающий с прилегающей территории огромный грузовик. Их глаза встретились через мокрое лобовое стекло, по которому ритмично ходили дворники. Олеся тихо шмыгнула покрасневшим носом и покрепче прижала кожаную сумку к груди, дрожа всем телом.

В какой-то краткий миг старая, привычная Оксана, та самая удобная девочка, что всех всегда поймёт, войдёт в положение и всё простит, жалобно шепнула где-то глубоко внутри: «Ну, посмотри, как ей холодно. Она же простудится. Тебе же нетрудно, ты же на машине».

Но тут же, перекрывая этот слабый голос, в памяти чётко, словно записанные на плёнку, всплыли холодная, расчётливая фраза «Тебе куда удобнее за бензин скинуть?» и контрольный выстрел: «Неужели наша дружба не стоит 150?» Оксана перевела взгляд прямо перед собой, мягко, но уверенно нажала на педаль газа, и машина плавно тронулась с места, набирая скорость. В зеркале заднего вида она успела заметить, как Олеся бессильно опустила руку и как-то сразу ссутулилась, съёжилась, становясь совсем маленькой, невзрачной и серой на фоне огромного, равнодушного, холодного города…