У главаря банды годами ничего ТАМ не получалось, пока не появилась бедная медсестра

Цена у этого решения была. Трое мужчин, когда-то называвших Богдана братом, перестали с ним разговаривать. Один из них переехал в другой крупный город; прежде он стоял рядом с Богданом на похоронах отца. Когда тот человек умер зимой, Богдан не поехал проститься, понимая, что там его больше не ждут.

Он прочитал короткий некролог в газете, аккуратно сложил страницу и до поздней ночи сидел на заднем крыльце. Марина вынесла две чашки кофе и устроилась рядом на ступеньке.

— Жалеешь? — спросила она.

Богдан смотрел на тёмную поверхность озера.

— Нет. Но я не собираюсь делать вид, будто мне это ничего не стоило.

Роман Бойко уехал той же осенью, и никто не стал его удерживать. Несколько лет спустя в клинику пришла открытка из далёкого горного края. На ней не было ни подписи, ни единого слова — только фотография ручья и мужской правой руки с удочкой — целой и уверенной. Марина приколола карточку к доске рядом с медицинскими объявлениями, где она провисела много лет.

Женщина из дальнего пригорода до конца жизни ежемесячно получала перевод на банковский счёт и так и не узнала, откуда поступают деньги. Ей больше не приходилось работать в две смены. Оба ребёнка получили высшее образование: один стал инженером, второй устроился в городскую библиотеку. Никто из них не узнал, почему их семье однажды начали помогать.

Следующей весной у Богдана и Марины родился первенец. Потом появился второй сын, а вслед за ним дочь, характером превзошедшая обоих братьев. Семейными счетами Марина занималась тридцать лет и делала это лучше всех, кому доверяли книги до неё.

Бесплатную клинику на окраине со временем перестроили. В новом здании разместились восемь кабинетов, включая стоматологический. На камне у входа высекли не имя Марины — она категорически возражала, — а имя её матери.

Богдан продолжал задавать один и тот же вопрос. Он спрашивал по вечерам, когда Марина сидела за столом над очередными столбцами цифр, и не перестал спрашивать даже спустя много лет.

— Ты счастлива?

Марина отложила ручку и прислушалась к потрескиванию дров.

— Слышишь камин? Счета за месяц оплачены. А утром в клинику звонила женщина: просила взять её на работу, потому что ей сказали, что там относятся к людям по-человечески.

Она снова взялась за ручку и вернулась к расчётам.

— Ты поэтому спрашиваешь меня каждый вечер?

— Я могу перестать, — ответил Богдан, — когда ты наконец прислушаешься к собственному ответу.