У главаря банды годами ничего ТАМ не получалось, пока не появилась бедная медсестра

В конце месяца, глубокой ночью, когда дом давно уснул, Марину разбудил резкий визг тормозов на гравии. Она села в темноте и прислушалась. Одна за другой хлопнули три автомобильные двери, затем несколько человек быстро прошли по каменному коридору первого этажа. Кто-то произнёс короткую фразу; голос заметно дрожал.

Марина накинула пальто поверх ночной сорочки, сунула ноги в туфли и успела спуститься на кухню прежде, чем за ней пришли. В помещении находились четверо мужчин. Трое стояли, а Роман Бойко, крепкий пятидесятилетний человек с плечами того, кто всю жизнь работал под открытым небом, сидел на деревянном стуле возле мойки. Его правую руку обернули тремя кухонными полотенцами, уже насквозь пропитанными кровью. Один из спутников удерживал повреждённую конечность поднятой.

Лицо Романа побелело. Он пытался улыбаться стоявшему рядом мужчине той натянутой улыбкой, которой люди убеждают прежде всего себя, что ничего непоправимого ещё не произошло.

— Его нужно в больницу, — сказала Марина.

— Нельзя, — ответил мужчина у двери.

— Тогда вызывайте скорую.

— Госпожа Вовк.

Лидия появилась в дверях так тихо, что Марина не заметила её приближения. Серебристые волосы были собраны наспех, поверх одежды она набросила свитер.

— Скорая приведёт сюда полицию. А если приедет полиция, трое мужчин из этой кухни завтра не вернутся домой. Вы понимаете?

Марина быстро огляделась. Верхние лампы давали тусклый жёлтый свет. У стены стоял длинный обеденный стол, на котором остался нетронутый поднос с хлебом. Рядом имелись глубокая мойка, горячая вода и мыло. На решение ей потребовалось три секунды.

— Уберите хлеб. Передвиньте стол в середину кухни. Здесь мало света, поэтому нужен ручной фонарь. Держать будете точно там, где я скажу.

Она указала на одного из мужчин.

— Поднимитесь на второй этаж, в комнату рядом с читальным залом. Заберите всё со второй и третьей полок: коробки, лотки, каждый предмет. Ничего не выбирайте, несите всё подряд. Поставьте воду кипятиться.

Затем Марина повернулась к двум остальным.

— Вы загораживаете проход. Встаньте у другой стены.

Оба были почти вдвое крупнее неё, но подчинились без возражений. Марина мыла руки горячей водой, пока кожа не покраснела, затем натянула перчатки и приступила к работе. Каждое распоряжение она произносила твёрдо и ровно. Мужчины выполняли всё немедленно и не задавали вопросов.

Богдан спустился, когда поверхность стола уже была подготовлена. Он не спросил, что произошло и кто нанёс Роману такую рану. Молча забрал фонарь у державшего его мужчины, обошёл стол и встал именно там, куда указала Марина. Луч лёг на повреждённую руку. В таком положении Богдан провёл следующие сорок минут, не произнеся ни слова.

Стоило Марине чуть изменить наклон головы, свет смещался следом ещё до того, как она успевала попросить. Луч не дрогнул даже тогда, когда Роман стиснул зубы, а кухня затихла настолько, что отчётливо стало слышно кипящую в кастрюле воду. Марина больше не замечала никого вокруг. Её пальцы двигались твёрдо и точно, а мысли были заняты только тем, что находилось под руками. Она отсекала всё лишнее: ночной холод, присутствие Богдана, испуганные лица у стены и невозможность вызвать помощь. Оставались последовательность действий, натяжение тканей и необходимость сохранить то, что ещё можно было сохранить.

В какой-то момент ей пришлось остановиться, изменить направление и повторить трудный шаг сначала. Все присутствующие словно перестали дышать. Со второй попытки получилось. За этим движением последовало другое, затем ещё одно. Наконец Марина отступила от стола, опустилась на стул и сняла перчатки. Одежда на спине промокла так же, как во время её последней ночной смены в клинике.

Лидия налила стакан воды. Марина выпила его одним глотком. Роман уже спал на столе; руку ему перевязали, грудь укрыли одеялом. Трое мужчин молча стояли в углу и, похоже, не знали, куда деть руки. Богдан выключил фонарь и положил его на кухонную стойку.

Марина посмотрела на него. За всю ночь к нему она обратилась только теперь:

— В следующий раз везите его в больницу. Сегодня я спасла Роману руку, но целого человека в таких условиях спасти не смогу…