Уборщица из спортзала согласилась сыграть роль невесты миллионера, не зная, чем закончится эта встреча

— Из какого круга или города? — уточнила Дарина. — Манера общения может отличаться. Особенно у людей старшего поколения.

Пауза вышла короткой, но отчетливой. Богдан посмотрел на нее уже не сквозь, а почти на нее.

— Из старого торгового города за границей, — сказал он наконец. — Семья Гнатюк. Старший — Мирон Степанович. Около шестидесяти. С ним будет сын, Павло. Он ведет юридическую часть переговоров.

— Понятно.

Дарина сняла перчатку с правой руки, сложила ее и убрала в карман форменного жакета.

— Я приду.

Он будто ждал продолжения. Вопроса. Торга. Уточнения, почему именно она. Но Дарина снова надела перчатку и вернулась к дорожке, на поручне которой осталась тонкая влажная полоса от тряпки.

— Помощник свяжется с вами, — сказал Богдан после еще одной паузы.

Она продиктовала номер. Он записал, коротко кивнул и пошел к выходу. Имя он у нее так и не спросил.

Дарина проводила его взглядом, потом медленно провела тканью по панели тренажера. На черном пластике отразился свет потолочных ламп, размытый и холодный. Через десять минут мимо прошел Тарас, уже в куртке и с сумкой на плече.

— Нормально все? — спросил он, скорее по привычке, чем из настоящего интереса.

— Нормально.

Она закончила в четверть двенадцатого. Сдала инвентарь, переоделась в тесной комнате для персонала, накинула темно-серое пальто, потертое у манжет, но когда-то сшитое из хорошей ткани, и вышла на улицу. Ноябрь ударил в лицо холодным влажным воздухом. Где-то за домами тянулся гул машин. Большой город не умел полностью замолкать даже поздней ночью.

Дарина шла к метро и думала о Мироне Гнатюке. Она никогда не встречалась с ним лично, но слышала это имя давно — в иной жизни, в просторном конференц-зале за границей, куда приехала вместе с отцом. Тогда ей было двадцать три. Отец улыбался, представлял ее деловым знакомым и говорил, что у нее редкий дар — слышать не только слова, но и интонацию человека.

Через два года его не стало.

На светофоре Дарина остановилась, подняла воротник и дождалась зеленого сигнала. Гонорар, который предложил Богдан, равнялся нескольким ее нынешним зарплатам. Этими деньгами можно было закрыть долг за жилье, купить нормальную зимнюю обувь вместо старых сапог, у которых левая подошва давно пропускала воду, и наконец сходить к врачу без долгого ожидания. Просто записаться, прийти и поговорить со специалистом, а не откладывать боль на потом, как откладывают ненужную вещь в дальний ящик.

Но дело было не только в деньгах.

Если Мирон Гнатюк прилетел лично, значит, переговоры были серьезными. Люди его уровня не тратили время на пустые встречи и ужины ради вежливости. А если Богдан Руденко решил использовать фиктивную невесту как деталь делового образа, значит, он не до конца понимает, с кем садится за стол.

Телефон завибрировал в кармане пальто.

— Добрый вечер, — произнес мужской голос после того, как она ответила. — Меня зовут Арсен, я помощник Богдана Андреевича. Он попросил уточнить ваше имя и передать детали завтрашнего вечера.

— Дарина Левченко.

— Записал. Завтра к часу дня вас ждут в салоне. Адрес сейчас пришлю сообщением. Ужин начнется в восемь, но Богдан Андреевич просит быть в ресторане к без четверти восьми, чтобы вы успели познакомиться до прихода гостей. Ресторан «Северное сияние», на широком проспекте в центре. Дресс-код — деловой вечерний.

— Хорошо, — сказала Дарина. — Я буду.

В метро было почти пусто. Напротив сидел пожилой мужчина с газетой, у двери переговаривались два студента. Дарина устроилась у окна, хотя за стеклом вагона была только темнота тоннеля и ее собственное отражение: усталое лицо, спокойные глаза, старое пальто, воротник которого она так и не расстегнула. Завтра вечером она войдет в дорогой ресторан рядом с человеком, который даже не спросил ее имени. И он узнает, что ошибся гораздо раньше, чем поймет, насколько.

Салон назывался «Линия» и находился в тихом старом квартале, где даже днем машины ехали медленнее, а витрины выглядели так, будто за ними не продавали услуги, а сохраняли чей-то образ жизни. Дарина приехала ровно к часу. Ее встретила Марта — молодая женщина с гладко убранными волосами, быстрыми руками и взглядом стилиста, способного за несколько секунд понять, что лучше скрыть, что подчеркнуть и где нельзя переборщить.

— Богдан Андреевич предупредил, что вечер деловой, — сказала Марта, обходя Дарину по кругу. — Гости из-за границы, ресторан высокого уровня. Нужно выглядеть спокойно, дорого, без лишнего блеска. Уверенно, но не вызывающе.

— Я понимаю.

Марта остановилась на секунду. Видимо, ожидала суеты, смущения, вопросов о цене, о прическе, о платье, о том, как «правильно» вести себя рядом с таким мужчиной. Дарина просто стояла перед зеркалом и ждала, не пытаясь управлять процессом.

Работа заняла почти два часа. Несколько примерок, аккуратный макияж, укладка, подбор туфель и украшений. В конце Марта отошла на шаг и посмотрела на результат с профессиональным удовлетворением.

Дарина стояла перед зеркалом в платье глубокого винного оттенка. Строгий силуэт, закрытая линия груди, длина чуть ниже колена. Волосы мягкой волной открывали шею. Украшения были почти незаметными: тонкие серьги с жемчугом, которые Дарина достала со дна собственной сумки. Они принадлежали прежней жизни и, как ни странно, до сих пор умели возвращать ей осанку.

— Вам очень идет, — сказала Марта без лишней любезности.

Дарина смотрела на отражение. Из зеркала на нее глядела женщина, которую она знала лучше всех и которую четыре месяца прятала под серым жакетом, резиновыми перчатками и запахом моющих средств.

— Спасибо, — произнесла она.

До вечера оставалось несколько часов. Дарина вернулась в свою небольшую съемную квартиру в старом районе. Из мебели там было только необходимое: кровать, стол, два стула, узкий шкаф и книжная полка. На полке стояли словари, учебники, несколько потрепанных романов и папка с документами, к которой она старалась не прикасаться без необходимости.

Она поставила чайник, села за стол и долго смотрела в окно. Внизу мокрый двор темнел между домами, свет из чужих окон ложился на асфальт прямоугольниками. Дарина думала о Мироне Гнатюке. О людях его поколения, воспитанных в традиции медленных разговоров, семейной репутации и длинной памяти. Они не любили, когда перед ними слишком старались блистать. Еще меньше они любили, когда их торопили.

С ними нужно было не говорить больше, а слушать точнее.

В семь вечера она вызвала машину. Ресторан «Северное сияние» занимал первый этаж массивного здания с высокими окнами. У входа стоял швейцар в темной ливрее, в холле пахло дорогими свечами и хвойными ветками, которыми уже украсили стойку. Музыка звучала из глубины зала — низкая, спокойная, ненавязчивая.

Дарина вошла в 7:38. Она не спешила. В подобных местах уверенность не выражалась быстрым шагом или высоко поднятым подбородком. Наоборот, настоящая привычка к таким пространствам всегда была спокойной.

Богдан стоял у барной стойки в дальнем конце зала. Темный костюм, белая рубашка, галстука нет — вероятно, он решил сделать вид менее официальным. Рядом находился мужчина лет сорока пяти, крепкий, широкоплечий, с короткой бородой, в которой уже виднелась седина. Он держался не как помощник и не как гость, а как человек, имеющий право стоять рядом.

Дарина шла через зал, и Богдан поднял голову. Сначала просто потому, что кто-то приближался. Потом его взгляд остановился. На долю секунды в его лице не изменилось ничего, но Дарина заметила, как чуть напряглись плечи и как бокал в его руке замедлил движение.

Она подошла и остановилась рядом.

— Добрый вечер, — сказала она. — Я вовремя?