Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Сначала Рябой нахмурился, затем заметно побледнел. Он перечитал короткий текст медленно, словно проверял каждое слово. Автор, подписавшийся Лосем, сообщал: в камере находится человек по прозвищу Тихий. Он намеренно вошёл без объявления своего положения и имел на это право. Рябого не винили за незнание, однако теперь незнание закончилось. Того, кто уже тронул Тихого, ждёт ответ на ближайшем собрании, а продолживший давление будет признан врагом общего дела.

В письме отдельно говорилось, что Тихий — коронованный законник старой школы, и это не угроза от отдельных людей, а действие принятого ими закона. Рябой поднял голову и нашёл глазами новенького. Тот читал, не проявляя интереса к происходящему. Смотрящий хрипло произнёс прозвище и спросил, действительно ли письмо о нём. После короткой паузы парень ответил, что люди называют его по-разному, и снова перевернул страницу.

Подпись Лося исключала лёгкое объяснение. Рябой знал почерк и понимал, что человек такого уровня не станет участвовать в дешёвой инсценировке ради неизвестного новичка. В письме не требовали немедленной расправы над смотрящим, и от этого становилось страшнее: ему предлагали самому отвечать за уже совершённое перед теми, чьё решение нельзя было отменить силой внутри одной камеры. Впервые привычная власть перестала защищать его от последствий.

За пятнадцать лет Рябой не раз слышал о Тихом. Николая Савченко короновали в 1994 году, когда ему исполнилось двадцать два; он стал одним из самых молодых законников за многие годы. О нём рассказывали, что он не повышает голоса, не разбрасывается угрозами и никогда не показывает силу заранее. Он может войти в камеру обычным заключённым, а выйти человеком, чьё слово принимают все. Раньше Рябой не понимал, как это возможно. Теперь ответ сидел перед ним с книгой.

— Я не знал, — с трудом произнёс он.

Тихий ответил, что это очевидно и именно поэтому разговор ещё возможен. Рябой опустился за стол, который всегда считал своим местом власти, но сейчас даже стол казался чужим. Сом, Егор и Кривой стояли рядом растерянно и вместо поддержки только усиливали его беспомощность. Тихий неспешно спустился, поправил очки, поднял пустую сумку и сел напротив смотрящего. Он предложил наконец поговорить как люди…