Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Рябой собрал камеру и потребовал назвать того, кто решил устанавливать собственный порядок. Никто не ответил. Сом предположил, что кто-то намеренно показывает смотрящему его слабость. Рябой и без подсказки смотрел на верхние нары. Новенький сидел там с книгой, как обычно, будто исчезнувшая заточка и перемещённые деньги не имели к нему отношения. Тогда смотрящий прямо спросил, он ли полез в тайники Кривого и Егора.

Парень поднял глаза и не стал отрицать очевидное. Он сказал, что оружию внутри общей камеры не место: заточка создаёт угрозу для всех и нарушает порядок. Деньги же не присвоены, а переложены в общую кассу, потому что общие средства принадлежат всем, а не одному человеку. Рябой процедил, что не нуждается в лекциях. Новенький спокойно возразил: он не читает нотаций, а лишь объясняет, что сделал и по какой причине.

Кривой хотел узнать, куда делась заточка, но Николай не сообщил этого и не попытался использовать находку против хозяина. Для него важно было убрать скрытую опасность, а не получить новое средство давления. С деньгами он поступил так же: не взял ни монеты и оставил сумму на виду у всей камеры. Даже те, кому не нравилось вмешательство чужака, понимали разницу между кражей и демонстративным возвращением общего имущества.

Смотрящий пообещал заставить его ответить. В ответ прозвучал другой вопрос: перед кем отвечает сам Рябой — перед всеми двадцатью восемью заключёнными или только перед Сомом, Егором и Кривым. Камера замерла. Новенький напомнил, что смотрящий обязан защищать общий порядок, а не отнимать чужое, назначать невиновных в прислугу и давить людей ради собственного удовольствия. Эти правила Рябой когда-то знал не хуже других, но давно перестал применять их к себе.

Теперь о них напоминал худой парень в очках. Рябой тихо произнёс, что убьёт его. Новенький кивнул и заметил: вот это уже серьёзное решение, которое следует хорошо обдумать. Затем снова открыл книгу. Уверенность собеседника впервые заставила смотрящего не столько разозлиться, сколько насторожиться. В этой спокойной реакции было знание, недоступное остальным. Рябой почувствовал, что разговаривает не с тем человеком, каким тот показался при входе.

На седьмой день по межкамерной связи пришло письмо. Подобные послания передавали через окна на верёвках, и в камеру № 41 они попадали нечасто: здесь не держали людей с особым положением. Но на обороте этого конверта крупно указали, что письмо предназначено лично смотрящему и требует немедленного прочтения. Сом передал его Рябому. Тот развернул лист и уже после первых строк перестал владеть лицом…